b000001934

.ч=»&л»і»^>і.»»Ч:' — 35 — гнѣздѣ для обереганья дѣтей овоихъ : потому что тотъ камень оберегаетъ отъ всякихъ притчей, отъ повѣтрія и отъ всякихъ золъ. А камень тотъ жи- ветъ разнаго цвѣту, темиобагровъ и сѣроватъ. А въ которомъ камнѣ стучитъ, 'то мужичекъ; а въ которомъ разсыпается, то женочка. Въ томъ камнѣ далъ Богъ дивиыя угодья, таковы, что несвѣдущимъ людямъ не льзя про пего и вѣры взять. А знатцы про тотъ камень писали подлинно : Изидоуусл писалъ въ своей 60 кн. въ 4 главъ, Плиніюсг въ своей 36 кн. въ 23 гл., Део- скордіюсе писалъ въ своей книгѣ о камнѣ. Албяртусъ Магнусъ, Ыатіо- лесе, да Варѳолотѣй Англичанииъ писалъ въ своей книгѣ про всякія угодья, Ретеюсп Белеовь писалъ въ своей книгѣ о драгоцѣнныхъ камняхъ, и иные знатцы, которые тотъ камень у себя держали, и что въ томъ камнѣ силы и угодья, и они о томъ пишутъ : какъ -женамъ легко родить : взявъ тотъ ка- мень, привязать женѣ той на лѣвой рукѣ или къ лѣвой ногѣ('), и какъродитъ, тотчасъ снять», и т. п. Въ нашихъ Лѣчебникахъ Русской, самостоятельной редакціивсе иностран- ное, накопившееся въ теченіе вѣковъ, проникнуто Русскимъ, народнымъ ха- рактеромъ, потому что и въ томъ и другомъ было одно общее начало: чуже- земное чернокнижіе было усвоено своему собственному суевѣрію. Само собою разумѣетоя, что наши Лѣчебники, эта любопытная смѣсь ино- земнаго чернокнижія съ народною миѳологіею, относились къ книгамъ отреченнымъ. Думая какимъ нибудь заговоромъ исцѣлить себя отъ болѣзни, или предохранить отъ несчастія, русскій человѣкъ со страхомъ и тренетомъ приступалъ къ чарующему средству, и, заботясь о спасеніи своего тѣла, ужасался при мысли, что онъ тѣмъ самымъ губитъ на вѣки свою душу. Но суевѣріе брало верхъ надъ благочестивымъ опасеніемъ, а совѣоть находила себѣ примиреніе, встрѣчая въ заговорахъ не только священный имена, но иногда и цѣлыя отрывки изъ христіянскихъ молитвъ. 1) Съ самымъ искреннимъ вѣрованьемъ человѣкъ обращался къ окружаю- щей его природѣ, и не вѣдая ея свойствъ и дѣйствій, не понимая ея явленій, отовсюду ожидалъ себѣ чуда, и чѣмъ болѣе запасался чарующими сред- ствами, тѣмъ болѣе страшился — со стороны злыхъ людей — столь же чарую- щаго противодѣйствія. Природа и жизнь человѣка представлялись ему въ радужномъ, поэтическомъ колоритѣ, въ цѣломъ рядѣ тѣхъ таинственныхъ явленій, которыя его воображенію казались отдельными эпизодами миѳо- логическаго эпоса, проникнутаго чудеснымъ: и тѣмъ обаятельнѣе была для него поэзія этихъ Фантастическихъ эиизодовъ, тѣмъ глубже проникала ъ ,'і . ^}У С) Слвч. далЪе чары надъ орлоыъ въ день Ивана Купалы. *