?аР5^^?^- ЙЙ^ -■«^■4гд»^'-^/" 491 — Аника испугался „чуда" и спрашиваетъ его, кто онъ такой, царь ли какой, король, или богатырь. „Чудо" отвѣчаетъ, что оно—гордая смерть и послано Христомъ умертвить его. Анику, и положить во сырую землю. Аника схватываетъ свою палицу и хочетъ сразиться со смертью. Смерть говоритъ Аникѣ, что жили на свѣтѣ Святогоръ-богатырь и Самсонъ-богатырь; и эти богатыри покорились ей, смерти, и поклонились. Вынимаетъ смерть „пилы невидимыя", подпиливаетъ у Аники становыя жилы. Подвихнулись у Аники рѣзвыя ноги, опустились бѣлыя руки, помутились ясныя очи, буйная голова съ нлечъ повалилась. Аника съ плачемъ и рыданіемъ проситъ смерть дать ему отсрочку на тридцать лѣтъ и обѣщаетъ ей золотую казну. Смерть отвѣчаетъ: „Рабъ и человѣкъ, Аника-воинъ! Есть на землі много изъ царей царевичевъ, изъ королей королевичевъ, пзъ богатыхъ богатые: они бы со мною казной подѣлились, у меня бы казны было много, была бы казна зо.ііотая отъ востоку солнца до заката. Нѣтъ тебѣ строку (сроку) и вѣку!"... Аника проситъ отсрочку на двадцать лѣтъ: „Я поѣду, —говоритъ Аника, —въ свой домъ побываю. У меня въ дому казны много: я свою казну расточаю по тѣмъ церквамъ по соборнымъ, по тѣмъ тюрьмамъ, богадѣльнымъ и по тѣмъ по бѣднымъ по людямъ, и по всей по нищей по братьи, —не будетъ ли моей душѣ помощь?" Смерть отвѣчаетъ: „У тебя казна нетрудовая, у тебя казна праховая, у тебя казна слезовая, у тебя ли,съ кровопролитья нажитая, да не будетъ твоей душѣ помощь. Нѣтъ тебѣ строку и вѣку!"... Аника проситъ отсрочки на десять лѣтъ и обѣщаетъ: „Я поѣду въ свой домъ, побываю. Я опишу твой ликъ на икону, поставлю во церковь во соборну; будемъ мы тебѣ покланяться и будемъ тебѣ всѣ покоряться, будемъ тебѣ молебны исправляти и будемъ въ кановѣ тебѣ читати". Смерть отвѣчаетъ: „Нельзя мнѣ въ церкви стояти, нельзя мнѣ молебны исправляти. Нѣтъ тебѣ строку и вѣку!" Аника проситъ хоть пять лѣтъ: онъ съѣздитъ домой проститься съ отцомъ, матерью, родными и друзьями. Смерть отвѣчаетъ: „Рабъ- человѣкъ, Аника-воинъ! Нѣтъ у меня, смерти, ни отца — ни матери, ни роду—ни племени, ни друзи—ни братіи. Нѣтъ тебѣ строку и вѣку, на три часа тебѣ вѣку! Гдѣ я раба застигаю, тутъ я раба искошаю (косой умерщвляю), хотя я при церкви—при соборной, хотя при торгу —при базарѣ, хотя я при пиру —при бесѣдѣ, хотя при пути—при дорогѣ, хотя я
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4