шт^^ 388 мѣстамъ. Вернувшись въ Бѣлозерскій край, Иенокентій нѣкоторое время жилъ на скитскйхъ началахъ недалеко отъ своего сподвижника и учителя, а затѣыъ, покинувъ его, отправился въ Вологодскій край. Здѣсь онъ поселился въ глухоыъ Комельскомъ лѣсу. гдѣ сначала велъ одинокую отшельническую жизнь, а потомъ, когда около него собралась братія, основалъ монастырь. Иннокентій глубоко почиталъ Нила Сорскаго и въ своемъ монастырѣ руководился уставомъ своего учителя. Онъ собственноручно переписалъ этотъ уставъ и снабдилъ его двумя вступительными, превосходно написанными, статьями, въ котодователяші въ совремепноиъ сыыслѣ, и съ тЬхъ поръ до настоящаго времени. Ниль слыветъ крестьянинолъ. Нилу, такіімъ образомъ, удалось-такп скрыіъсвое ироисхожденіе, и это заставляетъеще болѣе восхищаться уыоыъ „великаіо старца" XV в., этого далекаго ирообраза боярина новаго времени, тоже „веліікаго старда",—графа Л. Н. Толстого. Краткая и, копечно, пеиолная параллель между обоими „великими старцами" цокажетъ, что я це напрасно называю Нила прообразомъ Толстого. Во-псрвыхъ, Ыилі —зиатокъ впзантіОско-боігарскои литературы и особеино литературы отцовъ д учителейцеркви; Толстой—зпагокъ религіозноиравствеинойлитературывсѣхъ времеаъ и народовъ. Во-вторыхъ, Нилъ скептически относился кь разсказамъ о чудесахъ нѣкоіорыхъ святыхъ и соотвѣтственныыъ образомъ исправлял!, пхъ Ліитія; Толстой скедтическп относится къ Евапгеліямъ п соотвѣтствендымъ образомъ псііравляетъ ихъ. Въ-третьихъ, Нилъ—поборникъ д пропагаидистъ принципа внутреппяго совершенствованія; Толстой—послѣдоватсльный защіітникъ и проиаіандіістъ „царства Божія внутри пасъ". Въ-четвертыхъ, Нилі.—глубокій знатокъ человѣческой души: Толстой— міровой псііхологъ. Въ-пятыхъ, Нилъ—иротивникъ боярско-дворяпскаго землевладѣиія (вь формѣ монастырской, наиболѣе расиространеннойтогда крунной собственности); Толстой—нроіиЕникъ кріинаго дворянскаго землевладѣнія. Въ-шестыхъ, Иилъ требуетъ, чтобы ииокд (а иослѣдиіе, за немногими исключеніями, состояли изъ князеГі, бояръ, дворянъ) собственноручными трудами содержаліг себя; Толстой то же самое предлагаетъ дворянамъ. Въ-седъмыхъ, Ыіілъ скрываеіъ свое пропсхожденіе и называетъ себя „иоселяниаомъ"; Толсгой иренебрегаегъсвоимъ иіюіісхожденіемъ, игнорируеіъ свой графсігій титулъ и замѣтио тянется къ крестьянской л:»зни. Въ-восъмыхъ, Нилъ завѣщаль, чтобы его хоронили со всякимъ „безчесііемъ"; Толсгой выразіілъ желаніѳ, чтобы его похоронилибезь всякой торжественности. И т. д. Это сходство, нриразличіи эиохъ, яв-ияется новымь, косвениымъ, доказательством)., что Нилъ—такой ж.э бояринъ, какъ и Толсгой.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4