Ст. 1627. 575 намѣреніе лишить кого-либо жизни. Я говорю «кого-либо», а не именпоубитаго. потому, что разбойникъ, выходящій на большую дорогу, можетъ и не знать даже тѣхъ личностей, которыхъ онъ рѣшился убить. Согласно сказанному, 4 п. 1453 ст. не можетъ ямѣть примѣненія: 1) когда сэмъразбой былъ непредумышленныйи 2) когда въ составъ предумышленнаго разбойническаго плана не входило намѣренія лишить кого-либо жизни. Наконецъ случай смертоубійства четвертаго рода ^ст. 1459, ч. 2), т. е. для избѣжанія поимки, есть нововведеніе и притомъ совершенно излишнее, какъ входящее цѣликомъ въ 1 ч. 1455 ст. Отъ этого смертоубійства требуется, чтобы оно было учинено умышленно. Что же касается до покушенія на сиертоубійство, то подъ нимъ, какъ и подъ всякимъ покушеніемъ вообще, слѣдуетъ разумѣть покушеніе умышленное или предумышленное. Въ этомъ отношеніи редакція 1634 ст. страдаетъ тѣмъ недостаткомъ, что отсылаетъ, даже и за покушеніе, къ наказуемости по ст. 1459, которая трактовала прежде исключительно лишь объ убійствѣ безъ прямаго намѣренія. Съ дополненіемъ 1459 по прод. 1872, да и само по себѣ разумѣется, покушеніе умышленное должно быть наказываемо по 2 ч. 1459 ст., а покушеніе предумышленное по 4 п. 1453 ст., съ уменьшеніемъ наказанія на общемъ основаніи. Затѣмъ остается лишь вопросъ о томъ, можетъ ли быть примѣняема 1 ч. 1459, илииначе можетъли быть покушеніе безъ прямаго намѣренія? —вопросъ этотъ долженъ быть разрѣшонъ отрицательно (см. выше ст. 1520, Т. I, стр. 339, 2), да и сами 1627 и 1634 ст. говорятъ о покушеніи на убійство безъ прибавленія «хотя п безъ прямаго намѣренія»; что же касается до ссылки 1634 ст. на ст. 1489 и по вопросу о покушеши, то эта ссылка объясняетсявесьмапростотѣмъ соображеніемъ, что въ Уложеніи 1845—1866 гг. не было статьи объ умышленномъ убійствѣ безъ запальчивостии раздраженія—въ видахъ чего всѣ случаи умышленнаго лишенія жизни прп разбоѣ и т. п. относились къ 1 ч. 1459 ст. б, в) Увѣчья, раны. Выраженіе 1627 ст.: «когда нападеніе сопровождалось нанесеніемъ увѣчья, ранъ» не оставляетъ сомнѣнія въ томъ, что раны п увѣчья почитаются признаками разбоя, совершенно безразлично отъ того обстоятельства, будутъ ли они тяжкія или же только легкія. Иначе смотритъна этотъвопросъ Сенатъ. Въ опредѣленіи закономъ понятія о разбоѣ упоминаетсяобъ угрозахъ или инегхъ дѣйствіяхъ, отъ которыхъ представлялась явная опасность для жизни, здоровья и.ш свободы подвергшагоса нападенію лица, только въ дополненіи къ іѣмъ положптельнымъ признакамъ, которые съ точностію указаны п которые не могли быть перечислены безъ обобщенія существаихъ(рішптельно ничегопонять невозможно), а къ числу этихъ признаковъ принадлежптъ и нанесеніе, при наспльственномъяохпщеніи имущества, увѣчья, ранъ, побоевъ или друиіхъ тѣлесныхъ истязаній лицу, подвергшемуся пападенію. Нѣтъ сомнѣнія, что не всякіе побои и раны, какъ объяснено это рѣшеніями Правптельствуіощаго Сената (1866 г. Л^2 88 и 1868 г. Л» 128) придаютънападенію характеръ разбоя, а только побои и раны, подходящіе подъ общій прпзнакъ наспльственныхъ дѣйствій, свойственныхъ разбою, т. е побои и раны, угрожающіе явного опасностію для жизни или здоровья. Поэтому въ сомнптельныхъслучаяхъ необходимо предлагать прпсяжнымъ вопросъ о томъ, представлялась ли отъ побоевъ или ранъ явная опасность для жизни плп здоровья подвергшагося нападенію лица. Но когда въ главномъ вопросѣ уже опредѣлено. что нападеніе сопровождалось напосеніемъ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4