Ст. 1627. 571 что дѣятельность его можетъ быть названа нападеніемъ открытою вооруженною сплою, т. е. будетъ представляться, именно со стороны оружія —угрозою или инымъ дѣйствіемъ явно опаснымъ (въ виду оружія) для жизни, здравія или свободы лица. Вопросъ о свойствѣ оружія, т. е. о годности или негодности его къ употребленію, обойденъ закономъ молчаніемъ. Кассаціонный ДепартаментъСената разъяснилъ его въ томъ смыслѣ, что наличность разбоя іарактеризпруются однимъ фактомъ имѣнія при себѣ оружія, хотя бы оно было окончательно непригодно для употребления. Когда обвпненіе заключается въ нападеніи съ оружіемъ, то не можетъ быть сомнѣнія въ томъ, что преступное дѣяніе должно быть отнесено къ разбою. Разлпчіе между грабежемъ и разбоеыъ основывается, между прочішъ, именнона томъ, что лицо, подвергшееся нападенію, считаетъ себя въ большоіі опасностипри видѣ оружія у наладаюш;аго, и слѣдовате.іьно тѣмъ скорѣе рѣшается на передачутого имущества, которое служить предметомъпохппіенія. Приэтомъдля прпзнанія разбоя безразлично, можетъ ли оружіе действительнопричинить смерть, или нѣтъ, а достаточнолишь того, чтобы подвергшіііся нападенію пмѣлъ основаніе предполагать, что при сопротивленіи съ его стороны ему будутъ нанесенысмерть идиувѣчье. Это подтверждаетсябуквальнымъ содержаніемъ 1641 ст. Удож., на основанін которой ограбленіе признается однимъ пзъ видовъ разбоя, когда виновный им&лъ прп себѣ оружіе, хотя бы и не употреблялъ его даже и для угрозъ; слѣдовательно тѣмъ бодѣе слѣдуетъ признавать разбоемъ такое нохпш;еніе имущества, при которомъ, нанрпмѣръ, виновный угрожалъ ограбленномуоружіемъ, хотя бы п неспособнымъпричинитьсмеоть, но если ограбленный пмѣлъ основаніе считать это оружіе опаснымъ для жизни. Такимъ образомъ, налримѣръ, если присяжные засѣдателп признали: 13 нападеніе открытою сплою; 2і отнятіе денегъ и вещей п 3) то обстоятельство, что у одного пзъ нападавшпхъ быдъ пистолетъ, пзъ котораго былъ произведенъ выстрѣлъ ходостымъ зарядомъ, то они тѣмъ еамымъ признали такія обстоятельства, которыя вполнѣ соотвѣтствуютъ всѣмъ существеннымъ условіямъ разбоя, прпчемъ, какъ выше изложено, нанаказуемость виновныхъ не могло пмѣть никакого вліянія то, что ипстолетъ былъ заряженъ холостымъ зарядомъ, такъ какъ это обстоятельство могло быть непзвѣстно подвергшимся нападенію, а между тѣмъ писіолетъ есть безъ сомнѣнія оружіе, которымъ можетъ быть причинена смерть; въ данпомъ же случаѣ произведенный изъ пистолетавыстрѣлъ указываетъ положительно на то, что ипстолетъбы.дъ употребленъ для угрозъ ограбленному (1871 г. Л» 935, Ломакина). Мы пе можемъ признать правильности этого толкованія, не только въ отяошеніи къ разбою, но даже и относительно разбоевиднаго грабежа. Разбоіі есть похищеніе, пли прямо сопровождаемое •насильственнымидѣйствіями надъ личпостію или же, покрайнеймѣрѣ, угрожающее явного опасностію для жизни тѣла или свободы—но какая же опасность можетъ грозить отъ ружья, неирпгоднагокъ стрѣльбѣ или же отъ рукоятки кинжала. Что же касается до разбоевиднагограбежа, то въ немъ, какъ и въ кражѣ, оружіе составляетъ обстоятельство увеличивающее вину, равнымъ образомъ въ виду грозящей опасности отъ имѣнія его у посягателя;—а можно лп усиливать наказаніе вору, за то, что у него былъ въ карманѣ сломанный и негодный къ употребіенію револьверъ. При такомъ толкованіи Сената, пришлось бы признать разбойникомътого мальчика, который, неся черезъ рынокъ въ починку сломанный пистолетъ или пожъ, стащилъ бы открыто съ лотка апельсинъ или яблоко. Такое толкованіе представляется явно несогласнымъ не только съ логикою вещей, но и съ самыми элементарными прави-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4