Ст. 177; 1681 —1682. 381 упоминаетъ спеціально о покушеніи на кражу (ст. 1661 Ул. ж 172 У. о Нак.) и на мошенничество (ст. 1666 Ул. и 176 У. о Нак.) и спеціально о покушеніи на эти проступки говорятъ и вышеупомянутыя разсужденія Государственнаго Совѣта. Одного такого факта уже достаточно, чтобы признать, что молчаніе 177 ст. о покушеніи не есть простая недомолвка ж это тѣмъ болѣе, что, наказывая покушеніе на •кражу и обманъ въ половину иіенѣе противу совершенія таковыхъ проступковъ, законодательство разумѣется не прииинуло бы упомянуть о таковомъ пониженіи наказанія и относительно присвоенія ж растраты. Объясненіе такого молчанія закона весьма просто: покушеніе немыслимо въ присвоеніп и растратѣ, ибо оно совпадаетъ въ ппхъ-съ совершеніемъ. И дѣйствительно: присвоеніе выражается въ отрицаніи права собственника, но отрицаніе права есть уже присвоеніе совершившееся; никакого начала псполненія тутъ нѣтъ и быть не можетъ, ибо преступленіе начинаетсяи оканчиваетсяотрицаніемъ права. Тоже самое должно сказать п о растратѣ: никакая растрата немыслима безъ присвоенія; посемувсякое покушеніе на растратубудетъ совершившимся присвоеніемъ. Участіе. Наше законодательство упоминаетъ объ участіи въ кражѣ и мошенничествѣ (ст. 1661, 1666 Ул. и 172, 176 У. о Нак.) ж умэлчжваетъ совершенно объ участіи въ присвоеніи и растратѣ (ст. 177 Уст. о Нак. и 1681—1682 Ул.). Что это молчаніе не случайно, за это говорятъ слѣдующія соображенія: 1) ежели бы законодательство наше допускало участіе въ присвоеніи и растратѣ, то, разумѣется, оно не преминуло бы упомянуть, что виновные въ участіи могутъ быть подвергаемы только половинному иаказанію, подобно участію въ кражѣ и мошенничествѣ; 2) Подъ именемъ участія по Уставу разумѣется пособничество, но помогать кому-либо въ присвоеніи вещи невозможно, ибо присвоеніе наступаетъсъ того только момента, когда, при требованіи вещи ея собственннкомъ, хранитель оной станетъ отрицать право на оную; помогать же въ подобпомъ отрицаніи невозможно: можно быть только подстрекателемъ или подговоршикомъ къ нему. Вся вина пособника въ присвоеніи можетъ заключаться только въ недонесеніи, но недонесеніе не наказуемо у ^"мровыхъ Судей. То, что сказано о присвоеніи, примѣняется и къ растратѣ, ибо ниіи.}.ая растрата немыслима безъ присвоенія ж она является не болѣе, какъ простымъ послѣдствіемъ послѣдняго. Кромѣ того, присвоеніе ж растрата суть похищеніе имущества ввѣреннаго (въ силу сего они и наказываются строже чѣмъ кража)— этого же признака не будетъ доставать пос^ороннимъ участникамъ. Разумѣется само собою, что ежели имущество было ввѣрено нѣсколькимъ, присвоившимъ его себѣ по Бйи^м ому соглашенію, то и отвѣтственности подлежатъ всѣ они въ совокупности. Инаго взгляда держится Сенатъ, признающій не только наказуемость пособниковъ, но допускающіи даже наказуемость главныхъ внновныхъ по 2 ч. а пособниковъ по 1 ч. 177 ст. (1867 г. Л^г 247 Феоктистова), что равносильно наказуемости главныхъ виновниковъ за убійство въ запальчивостп, а пособниковъ за пособіе къ убійству предумышленному. Давность. Срокъ давности долженъ быть исчисляемъ не со времени передачи виновному имущества, а со дня запирательства въ полученіи пли утвержденія, что вещь употреблена по назначенію или истреблена не по винѣ подсудпмаго (1871 г. Л'« 683, Сирогкина). При отсутствіи же этихъ моментовъ (какъ то возможно въ растратѣ)—со дня растраты. т.. *
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4