260 Мошенничество. жаетъ. Что же касается до юридическаго достоинства пояснительной части, то оно резюмируется нагляднымъ образомъ въ слѣдующемъ полѳженіи: человѣкъ долженъ быть нризнаваемъ мошепникомъ, ежели онъ требуетъ меньшей цѣпности, чѣмъ тотъ вредь, которышъ онъ грозптъ въ случаѣ отказа въ его доиогательствѣ; напротивъ того, онъ долженъ быть прпзнаваемъ честнымъ (не иреступнымъ) человѣкомъ, коль скоро онъ требуетъ выдачи ему большей цѣнности, нежели тотъ вредъ, которому можетъ подвергнуться угрожаемый! Такою привиллегіею крупному мошенничеству, кассаціонное рѣшеніе отпѣдо само себѣ вполнѣ достойную его панихиду. Но и теоретическая часть опредѣленія не уступаетъ нисколько своею оригинальностью и самобытностью его практической или пояснительной части. По философіи Сената, кассаціонное преступленіе отличается отъ другихъ преступныхъпохищеній чужой собственности двумя существенными признаками: 1) угрозою подвергнуть лицо не физическому, а нравственному насилію и 2) вынужденіемъ на сдѣлку страхомъ разглашенія позорнаго или просто подлежащаго тайнѣ обстоятельства. Первый изъ этихъ признаковъ—юридически поп вепз, ибо выраженіе «угроза подвергнуть нравственному насилію» означаетъ на русскомъ языкѣ істращаніе имѣющимъ быть (т. е. будущимъ) нравственнымъ насиліемъ», а обѣщаніе постращать въ будущемъ есть не болѣе, какъ умыселъ или похвальба. Очевидно, что Правительствующій Сёнатъ не выяснилъ даже самому себѣ того предмета, о которомъ трактуетъ его рѣшеніе, ибо, въ противномъ случаѣ, для него было бы ясно, что существенный признакъ кассаціоннаго преступленія есть не угроза подвергнуть кого-либо нравственному насилію, а вымогательство посредствомъ психическаго принужденія. Нижеслѣдующіе примѣры разъяснять громадную разницу обоихъ этихъ положеній; X пишетъ У письмо, требуя, чтобы тотъ явился къ нему выслушать касающуюся его позорную тайну, молчаніе о которой онъ моікетъ уступить ему на извѣстныхъ имѣющихъ быть сообщенныхъ ему условіяхъ; 2 грозитъ N опубликовать его безчестный поступокъ, ежели онъ не дастъ ему ,500 р. Изъ этихъ двухъ лицъ только 2 будетъ виновенъ въ покушеніи на вымогательство, т. е. въ психическомъ принужденіи другаго на сдѣлку; преступностьже X сведется къ простому приглашепію подвергнуться психическому принужденію, каковое приглашеніе имѣетъ такое же значеше въ уголовиомъ правѣ, какъ и любое іпѵіѣаііоп а Іа ѵаізе въ общежитіи. Словомъ, вмѣсто того, чтобы сказать, что мошенничество есть похищеніе чужого имущества обманомъ, Сёнатъ говорить, что оно есть похищеніе обѣщаніемъ надуть. Еще рельефнѣе выступаетънесостоятельностьвтораго признака—-стращашр разглагаеніемъ позорнаго или даже просто подлежащаго тайнѣ обстоятельства. Что такое обстоятельство не позорно?, но тайнѣ нодлежащсе? Ежели бьі напр., X, явивніись къ члену суда У, обратился бы къ нему съ слѣдующимь объяснепіемъ: «Ваше превосходительство! по закону вы обязаны писат^) всѣ рѣінеііія сами; между тѣмъ мнѣ доподлинно извѣстно, что у Васъ есть наемнып лица, который занимаются стряпапіемъ судебпыхъ онредѣленій; публика давно уже негод^етъ на ихъ стряпню, поражающую и своею небрежностію и своимъ невѣжесівомъ; я считаю себя и добросовѣстпѣе и способнѣе ихъ; возьмите меня къ себѣ съ жаловаііьемъ въ 75 р. въ мѣсяцъ, въ противномъ случаѣ я оглашу о Вагаемъ способѣ изготовленія рѣніеній; —спрашивается: была лп бы эта угроза оглашеніемъ обстоятельства тайнѣ подлежащаго? Мы считаемъ и:4лиганимъприводить дальнѣйніія нримѣры пъ полноіі увѣренности, что каікдый можетъ легко набрать и самъ цѣлыи тысячи подобныхъ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4