252 Мошенничество. манъ дѣйствіемъ можетъ происходить молча, т. е. безъ всякихъ ложныхъ увѣреній или вовлеченія въ заблужденіе посредствомъ лжпваго слова; обманъ же словомъ немыслимъ безъ словесной лжи; б) въ обиаиѣ словомъ обманъ выражается въ лжи субъективной или словесной; въ обианѣ же дѣйствіемъ —въ лжи объективной плж предметной. Преступникъ перваго обмана просто вретъ, преступникъ послѣдияго: видоизлѣияетъ самый предметъ сдѣлки такъ, что скрываетъ этимъ видопзмѣненіемъ его недостатки, т. е. прпдаетъ ему искусственно видъ большой цѣнности или же просто передаетъобманутомуне тотъпредметъ—въ родѣ, качествѣ, колшіествѣ, мѣрѣ пливѣсѣ—который быемуслѣдовалъ, сънамѣреніемъ получитьсънегоэквнвалентъ, какъ га предметъ дѣйствитеіьно условленный. Въ видѣ примѣра перваго случая, можно привести продажу пздѣліи пзъ композиціи за серебряный, въ видѣ прпмѣра послѣдняго—обмѣръ п обвѣсъ (ст. 173 Уст.), в) Обманъ подлогомъ. Я указывалъ уже выше что рѣшеніемъ Сената (1869 г. Л» 992, Голдавскаго) разъяснено, что «мошеничество, во всѣхъ его видахъ, есть такое похищеніе денегъ или иныхъ вещей, для достиженія котораго, впновнымъ употребляется обманъ, а не подлогъ, ибо подлогъ, во всѣхъ его проявленіяхъ, составляетъ преступленіе, наказуемое гораздо строже, нежели обманъ, и въ отдѣлѣ Уложенія о мошенничествѣ объ немъ не упоминается ни въ одной статьѣ, какъ о средствѣ .для пзвлеченія противузаконной выгоды2>. Но такое толкованіе Сената не ыо жетъ быть признано безусловно правильнымъ. Дѣйствптельно, подлогъ есть самостоятельное преступленіе, но отсюда слѣдуетъ только тотъ общій выводъ, что виновный въ подлогѣ подлежитъ наказанію не какъ воръ пли мошенникъ, а какъ поддѣльщикъ, что однако отнюдь не означаетъ, что подлогъ не можетъ служить средствомъ для обмана. Въ подтвершденіе этого вывода достаточно указать на слѣдующія соображенія: 1) сдѣлка па основаніи подложнаго документа—сдѣлка, очевидно, мошенническая, какъ сдѣлка посредствомъ выдачи фальшиваго документа за настоящіи •—ложь, прикрытая личиною документальности; 2) подлогъ наказывается въ нашемъ законѣ независимо отъ того, былъ или не былъ употребленъ подложный документъ въ дѣло, а посему, совершившій на основаніи такого документа обманъ, будетъ виповенъ въ совокупности преступленій; 3) Ст. 1688 Уложенія объявляетъ обманъ при помощи поддѣльныхъ документовъ простымъ обстоятельствомъ увеличивающпмъ вину. г) Обманъ въ тождествѣ личности. Личность является въ общежитіи не только источникомъ недовѣрія и кредита, но и субъектомъ, пмѣющимъ право на полученіе того, что онъ требуетъ. Посему, обманъ въ тождествѣ личности, коль скоро именно онъ служилъ основаніемъ для той или другой сдѣлки, долженъ быть причисленъ къ числу средствъ мошенничества. Обманъ въ личности можетъ быть или словесный (назвался уиравляющимъ чужого пмѣнія), пли же дѣйствіемъ (переодѣлся въ должностное лицо). II тотъ и другой случай извѣстны нашему законодательству (ст. 175 п. 7, 1671 п. 7 и 1668—1669), У. Обстановка мошенничества. Таково понятіе обмана; но для признанія дѣянія мошенничествомъ необходима еще наличность слѣдующихъ условій. 1) такъ какъ конечная цѣль обмана—похищеніе чужого имущества, то понятно, что сокрытіе истины должно относиться къ такимъ фактамъ сдѢлеи, которыми обусловливается похищеніе имущества, а некъ какимълибо побочнымъилипоетороннимъобетоятельствамъ. Въ этомъ смыслѣ, не можетъ, напримѣръ, почитаться сокрытіемъ истины или мо-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4