Ст. 1665 251 торыыъ онъ почему либо по закону располагать не можетъ п послѣдствіемъ чего является недѣйствнтельность самой сдѣлки для незнавшаго этпхъ обстоятельствъ потерпѣвшаго. Во всѣхъ этихъ случаяхъ мошенничество будетъ на лицо потому, что обманщпкъ, получая съ потерпѣвшаго соотвѣтствуіощій эквивалептъ, зналъ, что не въ состояніи передать ему того, за что этотъ эквивалентъ получеиъ. Соображеніе равлпчныхъ способовъ дѣйствія мошенника прнводитъ къ тому заключенію, что общія средства обмана или надувательства могутъ быть сведены къ слѣдующпмъ: слово (обманъ словесный), дѣйствіе (обманъ торговый), подлогъ (обмаиъ при помощи подложныхъ актовъ п документовъ) и выдача себя не за то лицо, которое преступникъ есть въ дѣйствптельности (обманъ въ тождествѣ личности). Разсмотрпмъ каждый изъ нпхъ порознь. а) Обманъ словесный. Такъ какъ обманъ есть выдача лжи за истину, вовлеченіе кого либо ложью въ заблужденіе, то, очевидно, что для понятія мошенничества необходимо сокрытіе истины при помощи ложныхъ увѣреній. Отсюда уже ясно, что съ сокрытіемъ истины не слѣдуетъ смѣшпвать у молчаніе объ пстпнѣ. Не говоря уже о томъ, ребячески ясномъ фактѣ, что тотъ, кто молчитъ— тотъ не говорптъ, а кто не говоритъ—тотъ просто не говоритъ, а не лжетъ, нельзя не замѣтить, что обязанности высказывать другому, то что мнѣ пзвѣстно (такъ называемое право на истину), раскрывать передъ нимъ побудительный причины мопхъ дѣиствій, сювомъ не только не лгать, но и не умалчивать о томъ, что выгодно для меня хранить въ тайнѣ—не существуетъ ни въ законѣ, ни въ общежитіи. Посему, для понятія обмана словомъ недостаточно установить, что X зналъ какой либо фактъ, ванримѣръ, возвышеніе цѣны па бнряіевыя бумаги—но не сказалъ объ зтомъ У, а необходимо доказать, что объ этомъ фактѣ былъ разговоръ между пимъ и У п что онъ увѣрялъ послѣдняго, что никакого возвышенія цѣнъ не послѣдовало, плп, напротнвъ того, что послѣдовало пониженіе оныхъ. Для понятія обмана совершенно безразлично, началъ лп обманщикъ самъвыставлять потерпѣвшему вымышленные, или, искаженные факты и обстоятельства, или же онъ только отвергалъ факты и обстоятельства утверждаемый протпвнпкомъ, доказывая ихъ ложность завѣдомо о томъ, что они пстинны. Совершенно тождественный взглядъ на обманъ словесный проведенъ п въ нашемъ законѣ, какъ то можно вывести п изъ приведенныхъ выше мотивовъ (см. стр. 245). къ проекту Уложенія 1845 г., и изъ постаповленія 2 п. 174 ст. Уст. п 1688 ст. Улож., требуіощихъ для наказуемости «сообщеніе ложныхъ пзвѣстіп, сообщеніе ложныхъ свѣдѣній или завѣдомо ложныя увѣренія». Само собою разумѣется, что подъ обманомъ словеснымъ слѣдуетъ разумѣть обманъ не только путемъ рѣчн, но и путемъ письма, теліеграмы плп установленныхъ разговорныхъ знаковъ (глухонѣмые) — словомъ, путемъ всѣхъ формъ словесныхъ сношеній людей. 6) Обманъ дѣйствіемъ (торговый). Подъ обманомъ дѣйствіемъ или торговымъ разумѣютъ обмаиъ въ товарѣ, понимая подъ симъ послѣднимъ всѣ предметы мѣны и купли, а въ томъ числѣ и деньги. Обманъ этого рода можетъ заключаться: 1) или въ передачѣ обманутому не того предмета (въ родѣ, качествѣ, количествѣ, мѣрѣ или вѣсѣ), который былъ условленъ или 2) въ сокрытіи пскусственнымъ, обманывающимъ глазъ и наблюденіе, образомъ недостатковъ товара (надуваніе мяса). Отличіе обмана словомъ отъ обмана дѣйствіемъ заключается въ слѣдующемъ: а) об-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4