- - 55 — знакъ умственной неблаговоспитанности. Эта дурная манера только портитъ живую русскз^ю рѣчь. Аккуратность повседневнаго распорядка жизни у Даля была доведена до крайности: на все было извѣстное время, извѣстый часъ. Ровно въ 1 1 часовъ вечера Даль уходилъ спать и не измѣнялъ этому гюрядку ни въ какихъ случаяхъ. Кто-бы ни сидѣлъ у него, ровно въ 11 часовъ онъ прощался съ гостями и провожалъ ихъ со свѣчей въ переднюю. Насколько у отца въ кабинетѣ былъ всегда безпорядокъ, настолько у Даля все было аккуратно прибрано, все стояло на своихъ мѣстахъ. Впрочемъ еслибъ не большой письменный столъ, то комната, служившая ему кабинетомъ, какъ уте сказано, ничемъ-бы не напоминала кабинета, книгъ здѣсь не было: вся библіотека Даля находилась въ особомъ несгораемомъ помѣщеніи. На дворѣ, противъ подъѣзда нашей квартиры, возвышалось каменное зданіе съ коллонами и фронтономъ, наіюминавшее собой древній греческій храмъ, это зданіе о двухъ, съ желѣзными рѣшетками, окнахъ по боковымъ фасадамъ и съ огромной чугунной дверью, вѣчно запертою тяжелымъ висячимъ замкомъ, и служило хранилищемъ дорогой библіотели В. И—ча. Даль, какъ помнится, жилъ въ то время довольно замкнуто, самъ онъ никуда не выѣзжалъ и у него почти никто не бывалъ; изрѣдка заглядывали къ немзг маститые ученые-москвичи того времени; изъ писателей-беллетристовъ, кромѣ отца, я по крайней мѣрѣ, видѣлъ у него только одного Вельтмана, тогда уже глубокаго старца. Одно время часто бывалъ у Даля, бывалъ и у насъ, возвратившійся изъ ссылки, декабристъ Завалишинъ, уже старикъ, всегда бѣдно, даже можно сказать, по нищенски одѣтый, онъ ходилъ въ какой-то допотопной шинели и широкополой пуховой шляпѣ, нахлобученной на самыя брови. Бойкій, маленькій, полный жизни старичекъ, онъ все говорилъ, помнится, что, благодаря ссылкѣ, не жилъ, что хочетъ пожить. И вдругъ узнаемъ, что Завалишинъ женился на молодой дѣвз^шкѣ. Послѣ этого онъ куда-то исчезъ и не бывалъ ни у насъ, ни у Даля. В. И. Даль въ ту пору только что кончилъ свой знаменитый трудъ всей жизни—„Словарь живого великорусскаго языка" и отдыхалъ, изрѣдка пописывая въ ^Русскій Вѣстникъ" свой бытовые очерки „Картины русскаго быта". У насъ тоже, по обыкновенію, мало кто бывалъ, отецъ чаще заходилъ къ Далю, почти каждый день, Даль рѣн^е заглядывалъ къ нему, довольно часто заходила къ намъ его дочь Екатерина Владиміровна, занимавшаяся изученіемъ славянскихъ нарѣчій, бывала у матери ея пріятелькица Ю. П. Ешевская, тогда уже вдова извѣстнаго профессора Ешевскаго и сестра еще. болѣе извѣстнаго профессора Вагнера (Кота Мзфлыки, спирита и издателя „Ребуса"). То было время увлеченія славянофильствомъ. Въ Москву пріѣзжали славянскіе депутаты и всѣ они бывали у Даля, какъ извѣстно, тоже стараго славянофила, нѣкоторые изъ нихъ бывали и у насъ, изъ нихъ особенно помню Іезберу, хлопотавшаго о славянской
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4