— 36 — послѣ смерти своего сановитаго батюшки, оставшись безъ средствъ пошли по торной дорожкѣ падшихъ. Но вотъ въ какомъ иололіеніи находились эти несчастныя дѣвушки. Мнѣ это врѣзалось въ память и составляетъ одно изъ самыхъ глубокихъ и самыхъ тяжелыхъ воспоминаній дѣтства. СестрыМагницкія буквально голодали, онѣ понемногу продавали имущество и тѣмъ жили пока наконецъ не прожили все, даже и платье съ себя; оставаясь въ одномъ бѣльѣ они дрогли въ холодной нетопленой квартирѣ такъ какъ домохозяинъ, все таки по природѣ кулакъ^ отдававшій квартиры съотопленіемъ, желая выдворить, задолжавшихъ и продолл^авшихъ не платить за квартиру, докучливыхъ квартирантокъ, запретилъ выдавать имъ дрова. В. И. Буткова и мать, не имѣвшія возможности оказать болѣе существенной помощи, посылали по очереди имъ отъ себя обѣдъ и посылали пртслугу топить у нихъ печи своими дровами. Почему этимъ несчастнымъ сиротамъ, очевидно по воспитанію своему не подготовленнымъ для суровой борьбы съ непривычною имъ нуждою, никто не протянулъ руку помощи —не могу сказать, но помню, что долго и долго онѣ терпѣли самую безисходную нужду, прежде чѣмъ, наша нянюшка, добрая старушка, тоже принимавшая участіе въ несчастныхъ сиротахъ, и часто навѣщавшая ихъ, однажды смущенная и въ слезахъ прибѣжала къ матери и что то съ ужасомъ шепнула ей на ухо, a мать всплеснула руками и, тоже прослезившись, воскликнула „Богъ ей проститъ бѣдной", послѣ чего вскорѣ мы встрѣтили одну изъ сестеръ нарядно разодѣтую въ щегольскомъ экипажѣ. Въ третьемъ этажѣ жили какіе-то ничѣмъ, кажется, не замѣчательныебратья Ушаковы, а въ четвертомъ-мы. Жили мы замкнуто. Отецъизрѣдка выѣзжалъ навѣстить своихъ друзей и знакомыхъ, у насъ бывали рѣдко. Болѣе близкими друзьями отца въ ту пору, кромѣ Толстого и Васильева были: К. Н. Бестужевъ-Рюминъ —извѣстный историкъ профессоръ С.-Петербургскаго университета, тоже нижегородецъ и ученикъ отца по нижегородской гимназіи, нижегородецъ же Н. П. Смирновъ, впослѣдствіи товарищъ оберъ-прокурора Святѣйшаго Синода. а позднѣе сенаторъ, затѣмъ сослуживцы отца—А. И. Артемьевъ, Н. И. Второвъ, Е. К. Огородниковъ (ученые статистики"). Изъ литературнаго міра я помню особенно отчетливо, одно время довольно часто заѣзжавшаго къ отцу A. Н. Майкова. Майковъ въ это время, если не ошибаюсь, писалъ своего „Жаждушаго странника", заимствованнаго имъ изъ отцовскаго разсказа „Гриша". Я помню Майкова главнымъ образомъ потому, что, въ то время, пяти-шести лѣтнимъ ребенкомъ, много заучивалъ его стихотвореній, которыя меня заставляли ему декламировать, за что А. Н. меня тормошилъ, обнималъ, сажалъ верхомъ на колѣно и изображалъ лощадь. Очень смутно помню бывшаго какъ то разъ или два у насъ Некрасова, котораго я ребенкомъ очень боялся и котораго, какъ номнится недолюбливалъ и отецъ, называя его человѣкомъ не искреннимъ и двуличнымъ. Пом-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4