— 37 — ню пріѣзжавшаго къ намъ однажды извѣстнаго композитора Сѣрова, писавшаго въ то время свою „Рогнѣдз^с. Сѣровъ игралъ у насъ на роялЬ какіе-то отрывки изъ сочиняемой имъ оперы, отецъ дѣлалъ ему какія то указанія, вѣроятно относительно старинныхъ напѣвовъ. Сѣровъ пріѣзжалъ съ какимъ-то очень юнымъ господиномъ, кажется, если не ошибаюсь,- это былъ, въ послѣдствіи извѣстный драматургъ Аверькіевъ, бывавшійу отца позднѣй уже въ Москвѣ, когда была заДуманаі имъ (Аверькіева) драма „Свадьба уходомъ" (тема заимствованна изъ отцовскихъ „Лѣсовъ"). Драма эта такъ и осталась не написанной, но появилась вскорѣ на сценѣ „Каширская старина", написанная подъ впечатлѣніемъ „Лѣсовъ"Л1ріѣзжали иногда кой кто изъ Нижегородцевъ, даже изъ лѣсной заволжской глуши скитницы и особенно памятный мнѣ отецъ Тарасій, бывшій раскольникъ монахъ Кернсенскаго скита, обращеннаго отцемъ въ единовѣріе, *}— помню, о. Тарасій все называлъ отца „касатикътынашъзлатоустикъ". Живя въ Петербургѣ мы каждое лѣто уѣзжали на дач}' въстарый Петергофъ, здѣсь отецъ отдыхалъ, здѣсь становился онъ благодушнѣй, веселѣй, и больше времени удѣлялъ семьѣ. Почти постоянно изъ лѣта въ лѣто жили мы все на одной и той же дачѣ у самаго Англійскаго парка рядомъ съ з^садьбой Мальцева, дача эта въ то время была извѣстна подъ названіемъ „угловой", такъ какъ находилась на углу въ самомъ концѣ одной изъ улицъ и однимъ фасадомъ выходила въ Англійскій паркъ, это былъ небольшой домиі^ъ въ готическомъ стилѣ съ высокой остроконечной крышей и стрѣльчатыми окнами, передъ дачей былъ маленькій полисадникъ, среди котораго росъ вѣковой кленъ, вѣтви его протягивались ръ окна довольно высокаго мезонина. Въ полисадникѣ совсѣмъ не было солнца, ноотецъ ■ каждое лѣто разводилъ въ немъ цвѣты. Онъ любилъ цвѣты, любилъ самъ ухаживать за ними, но цвѣты любилъ онъ только въ грунтѣ, къ комнатньшъ относился равнодушно. Иногда измѣняя своей привычкѣ проводить лѣто въ Парголовѣ, переѣзжали на дачу въ Петергофъ и Бестужевы. Супруги Бестужевы были бездѣтны, у нихъ жилъ на воспитаніи пріемышъ сынъ ихъ кухарки, сколькопомнится, страшный озорникъ, котораго безумно любила Елизавета Васильевна (Бестужева). У Бестзокевыхъ жила сестра Л. Н. полная, румяная дѣвица—кровь съ молокомъ, страшно безпокойная особа, любившая флиртъ. Эта особа, постоянно ссорилась съ Ел. Вас. и каждый день забѣгала къ матери пенять на свою горькую судьбу и ругать -Е. В.; мать обыкновенно успакоивала ее истаралась примирить съ родственницей. Въ то время когда Л. Н. сидя у матери перемывала косточки своимъ родственникамъ, отецъ съ Бестужевымъ, сидя въ кабинетѣ, тоже занимались перемываніемъкостейдавно почившихъ Всеволодовъ Ярославичей, Георгіевъ Всеволодочей, разныхъ Кирдяпъ да Квашней, *) Сш. послуж. списовъ отца 1840 года.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4