— 35 — шайки воровъ: цѣлые нагруженные воза въ глазахъ владѣльцевъ поворачивали не туда, куда было нужно, уѣзжали и скрывались безслѣдно. Кромѣ библіотеки, книги которой отцу послѣ приходилось находить и вновь покупать на толкучкѣ и умелкихъ букинистовъ, пропала въ этотъ же пожаръ старинная очень цѣнная наша родовая икона Спасителя—благословеніе Ивана Грознаго одного изъ нашихъ предковъ, о чемъ свидѣтельствовала надпись на ней *). Я помню этотъ пожаръ и помню отчасти настроеніе того времени. Помню поздно ночью къ намъ на дачу принесли телеграмму, отецъ быстро собрался и уѣхалъ въ Петербургъ на лошадяхъ, такъ какъ въ ту пору не отходило ни поѣздовъ желѣзной дороди ни пароходовъ. Утромъ поѣхала вмѣстѣ со мной мать на первомъ отходившемъ пароходѣ. Надъ гладью волнаго пространства широкаго взморья, тамъ, гдѣ надъ горизонтомъ вдали сверкалъ обыкновенно золотистой звѣздой куполъ Исаакіевскаго собора, стоялъ зловѣщій столбъ дыму. Вдоль длинной дамбы, ведущей къ пароходной пристани, толпился народъ. Всѣ смотрѣли въ сторону Петербурга. — Поляки поджигаютъ, ходило изъ устъ въ уста. Тогда все валили на „поляковъ", какъ теперь на „жидовъ". Когда мы вошли въ нашу квартиру передъ окнами еще дымился лѣсной дворъ, на мостовой еще валялись не убранныя вещи. Пожаръ доходилъ до самаго дома Лукунова, загорался сосѣдній домъ, но его приказано было отстоять во что-бы то ни стало, такъ какъ въ атомъ домѣ, какъ говорили, жила дама сердца, кого-то изъ высокопоставленныхъ. Иванъ Савельевичъ Лукуновъ, владѣлецъ дома, простой мужикъ содержатель извозчичьяго двора, былъ человѣкъ недюженнаго природнаго ума, съ которымъ отецъ любилъ побесѣдовать у себя въ кабинетѣ. Лукуновъ гордился своими жильцами, и дѣйствительно, изъ четырехъ отдававшихся въ его домѣ квартиръ, три были заняты людьми, о которыхъ и теперь можно сказать нѣсколько словъ. Нижній этажъ занимала почтенная знатная старушка, пріятельница матери и крестная мать моей старшей сестры В. И. Буткова, въ то время горько оплакивавшая участь, жестоко пострадавшаго за свою горячность сына, жившаго до того съ ней въ этой самой квартирѣ, мать того самаго извѣстнаго дѣятеля гюсудебной реформѣ В. 11. Бз^ткова, которому въ видѣ великой особой милости приказано было считаться сумасшедшимъ. Во второмъ этажѣ жили сестры Магницкія, тѣ самыя Магницкія, о которыхъ, если не ошибаюсь, сколько помнится, Скальковскій въ одномъ изъ фельетоновъ Новаго Времени въ 1892 годз'' отозвался съ столь обидной рѣзкостью, сказавъ что-то вродѣ того, что де плохо воспитанныя онѣ *) Объ этой иконѣ отецъ уаомпнаетъ въ своѳй авто-біографіи.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4