—no— охотничьихъ свидѣтельствъ, при наличности требуемыхъ ст. юб Уст. СХоз. письменныхъ разрѣшеній землевладѣльцевъ. Измѣненіе же системы удостовѣренія права на производство охоты не можетъ, казалось бы, принести практической пользы. Министръ Государственныхъ Имуш,ествъ, въ своемъ общемъ заключеніи (1891 г. февраля), пришелъ къ тому выводу, что образованіе особаго охотничьяго капитала путемъ обложенія сборомъ охотничьихъ свидѣтельствъ не можетъ имѣть у насъ мѣста. Слѣдуетъ принять во вниманіе, что право пользованія охотою, которое признается и дѣйствующимъ, и проектируемымъ закономъ принадлежащимъ землевладѣльцу, непосредственно вытекаетъ изъ права собственности на землю. Не представляется поэтому никакихъ основаній требовать, чтобы землевладѣлецъ удостовѣрялъ это право еще какимъ-либо документомъ, а тѣмъ болѣе, чтобы онъ оплачивалъ это право какимъ - либо сборомъ. Обращаясь затѣмъ къ той части Имперіи, гдѣ сосредоточена у насъ наибольшая масса охотниковъ и гдѣ охота составляетъ промыселъ, а именно къ нашей сѣверной окраинѣ, Министръ Государственныхъ Имушествъ находилъ, что хотя два особыя присутствія, которыя учреждались при Государственномъ Совѣтѣ, въ 1872 и 1875 гг., и находили нужнымъ обложить охотничьи свидѣтельства особымъ сборомъ съ цѣлью обращать его на усиленіе надзора за охотою, но оба эти присутствія выработали проекты закона лишь для нѣкоторыхъ губерній, не входящихъ въ предѣлы сѣверной окраины, а второе присутствіе, предполагавшее распространить дѣйствіе закона между прочимъ и на губернію Новгородскую, нашло необходимымъ изъять изъ-подъ дѣйствія этого закона два уѣзда названной губерній—Кириловскій и Бѣлозерскій, — гдѣ охота имѣетъ уже характеръ промысла. Слѣдовательно, оба означенныя присутствія не предполагали облагать сборомъ охотниковъ сѣверной окраины, гдѣ охота даетъ значительной части населенія часто единственное средство существованія, гдѣ именно поэтому главнѣйшій мѣстный •
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4