ПРОТОПОПЪ АВВАКУМЪ. 49 Между тѣмъ, терпя голодъ и лишенія, вынося жестокія истлзенія воеводы и теряя людей по дорогѣ, отрядъ вее подвигался ві'ередъ, и самая эта дорога споеобна была навести ужасъ. Лѣтомъ было еще легче, но зимою, когда суровые морозы сковывали рѣки и землю ледянымъ покровомъ, жутко было немногочиеленнымъ пришельцамъ въ дикой и пусіынной странѣ, среди рѣдкаго, но враждебнаго населенія, которое они только еще собирались подчинить своей власти. Тяжесть пути особенно давала себя знать Аввакуму; для дѣтей и кое-какого оставшагося у него имущества воевода дадъ ему двухъ лошадей, но самъ онъ съженойдолженъ былъ идти пѣшкомъ и не разъ, доджно быть, на этомъ длинномъ пути разыгрывались сцены, подобныя той, описаніе которои мы находимъ въ <Житіи> Аввакума. «Страна варварская; иноземцы немирные; отстать отъ лошадей не смѣемъ, а за лошадьми идти не поспѣемъ, голодные и томные люди. Протопопица бѣдная бредетъ, бредетъ, да и повалится,—скользко гораздо! Въ иную лору, бредучи, повалилась, a иной томный же человѣкъ на нее набрелъ, тутъ же и повалился: оба кричатъ, а встать не могутъ. Мужикъ кричитъ: матушкагосударыня, прости! А протопопицакричитъ: что ты, батько, меня задавилъ! Я пришелъ,—на меня бѣдная пеняетъ, говоря: долго ли муки сея, протопопъ, будетъ? И я говорю: Марковна, до саыыя смерти. Она же, вздохня, отвѣщала: добро^ Яетровичъ, ино еще побредемъ». Немногимъ легче стало протошшу и съ момента прибытія на мѣсто. Голодъ почти не прекращался, такъ какъ урожаи были плохи—по болыпей части дожди уничтожали посѣвы, нужда царила жестокая, а Аввакуму надо было заботиться о пропитаніи многочислевной семьи и безъ устали работать, подвергаясь притомъ постояннымъ гоненіямъ со стороны воеводы. При такой жизни не на одну только мужественную протопопицу находило временами уныніе. Подъ тяжкимъ гнетомъдишеній поддавалась иногда и желѣзная твердость самого Аввакума. Бывали минуты, когда онъ, истомленный мученіями Пашкова, собирался уже просить унегопощады; бывало, чтоподъ непосильнымъбременемъжитейскихъ заботъ онъ забывалъ о молитвѣ и «изнемогалъ въ правилѣ». Но эти моменты слабости длились не долго. Проникавшая все существо Аввакума глубокая увѣренность въ правотѣ своего подвига помогала ему оправиться отъ унынія; воображеніе, вѣчно работавшее въ одномъ направленіи, вызывало передъ нимъ В. А. Мякотинъ. 4
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4