ПРОТОПОПЪ АВВАКУИЪ. 47 кормлю ихъ: и они, бѣдные, и ѣдятъ, и дрожатъ, а иные плачутъ, глядя на меня, жалѣюгь по ынѣ. Привели дощаникъ; взяли меня палачи, привели предъ него: онъ со шпагою стоитъи дрожитъ. Началъ мнѣ говорить: попъ ли ты, или раепопъ? И азъ отвѣщалъ: азъ есмь Аввакумъ протопопъ; говори, что тебѣ дѣло до иеня? Онъ же рыкнулъ, яко дивій звѣрь, и ударилъ меня по щекѣ, тоже по другой, и паки въ голову, и сбилъ меня съ ногъ, и, чеканъ ухватя, лежачаго по спинѣ ударилъ трижды и, розболокши, по той же спинѣ семдееятъ два удара кнутомъ. A я говорю: ГосаодиІсусе Хрісте, Сыне Божій, помогай мнѣ! Да тоже, да тоже, безпрестанно говорю. Такъ горко ему, что не говорю: пощади! Ео всякому удару ыолитву говорилъ. Да поереди побой векричалъ я къ нему; полно бить-то! Такъ онъ велѣлъ перестать. П я иромолвилъ ему: за что ты меня бьешь? вѣдаешь лп? И онъ велѣлъ паки бить по бокаиъ, и отпустили. Я задрожалъ, да и упалъ. И онъ велѣлъ меня въ казеннып дощаникъ оттащить: сковали руки и ноги и на беть (шшеречную скрѣпу въ баркѣ) кинули. Осень была: дождь на меня шелъ, всю нощь подъ капелію лежалъ». Побоями не ограничилоеь наказаніе, наложенное Пашковымъ на непокорнаго протопоаа; всю остальную дорогу его везли скованнымъ, пока наконецъ отрядъ добралея до Братскаго острога, гдѣ и остановился на зимовку. Здѣсь Аввакума сперва посадили въ холодную тюрьму, и только въ половинѣ ноября воевода перевелъ его въ теплую избу, но и въ ней держалъ, какъ преступника, въ оковахъ,'> «съ аманатами и съ собаками», тогда какъ семья его была сослана въ другое мѣсто, верстъ за двадцать. Когда же одвнъ изъ сыновеи протопопа, еще мальчикъ, вздумалъ навѣстить отца, Пашковъ приказалъ на ночь броеить его въ ту студеную тюрьму, въ которой смдѣлъ прежде самъ Аввакумъ, a утромъ прогнадъ обратно. не допустивъ и повидаться съ отцомъ. Такъ въ одиночествѣ и заключеніи и закончился для Аввакума первыи годъ его пребыванія въ отрядѣ Пашкова. Вѣсти о злоключеніяхъ протопопа дошли до архіепископаСимеона, и опъ писалъ въ Москву о звѣрствахъ Пашкова. «А въ Даурію, государь, къ Оѳонасью Пашкову—прибавлядъ онъ—поповъ и дьяконовъ посылать не смѣю, потому что онъ нравомъ озорникъ великіи». Изъ Москвы Симеоиу отвѣтили, что Пашковъ будетъ смѣненъ, но Аввакуму долго еще пришлось дожидаться этой смѣны. Съ началомъ весны открылся дальнѣйшій походъ: переплывъ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4