ПРОТОПОПЪ АВВАКУМЪ. 25 нить своей волѣ во имя идеала правовѣрной жизни возстановили противъ него не только мірянъ, но и духовенство, надъ которымъ онъ былъ непосредственнымъ, началъникомъ и которор поэтому болѣе всѣхъ могло испытывать на себѣ тяжесть его власти. Уже черезъ восемь недѣль въ городѣ всаыхнуло цѣлое возмущеніе противъ протопопа: до полуторы тысячъ человѣкъ, мужчины съ батогами, бабы съ рычагами, собралось къ патріаршему приказу, гдѣ Аввакумъ занятъ былъ духовныии дѣлаии. Суроваго протопопа вытащилп на улицу, били, чѣмъ попало, до тего, что онъ потерялъ сознаніе; и убили бы на мѣстѣ, еслибы не прибѣжалъ на выручку воевода съ пушкарями. Едва на лошади умчали Аввакума отъ разъяренной толпы въ его дворъ п къ послѣднему пришлось поставпть стражу изъ пушкарей же, чтобы охранить протопопа отъ покушеній на его жизнь. Два дня лежалъ онъ, оправляясь отъ послѣдствій тяжкихъ побоевъ, и все это время въ городѣ царило смятеніе: народъ, подъущаемый попами, волновался и на улицахъ раздавадись бѣшеные крики: «убить его, да и тѣло собакамъ въ ровъ кинуть». На третій день ночью Аввакуиъ тайно бѣліалъ изъ Юрьевца, оставивъ таиъ жену и дѣтей, и направился въ Москву. По дорогѣ зашелъ онъ въ Коетрому, гдѣ разсчитывалъ наити своего знакомца и нріятеля, протопопа Даніила, но, придя туда, узналъ, что и Даніила поетиглатакая же участь, какъ его: за нѣсколько времени передъ тѣмъ его также изгнали прихожане и онъ бѣжалъ въ Москву. Аввакуму оставалось только продолжать свой путь тудаже. Прибывъ въ етолицу, оаъ явился къ царскому духовнику, но какъ этотъпослѣдній, такъ п самъ царь остались сперва недовольны бѣгствомъ его изъ Юрьевца. Вскорѣ однако неудовольствіе это сгдадилось и забылось; Аввакумъ остался въ Москвѣ и еще тѣснѣе и ближе сошелся со здѣшними своими пріятелями. Только что разсказанныя событія происходили въ 1651 году. Co времени ноставленія въ священники восемь дѣтъ провелъ Аввакумъ въ попыткахъ осуществденія свопхъ взглядовъ и идеаловъ на практикѣ во всей ихъ полнотѣ и цѣльности. Восемь лѣтъ прошло въ упорной борьбѣ проповѣдника бдагочестія и аскетической морали, суроваго ригориста, стремившагося передѣлать міръ по своему, съ окружающии^—борьбѣ, не принесшей ему, повидимому, никакихъ результатовъ, кромѣ ряда пораженій. Но это не пугало и не измѣняло его: онъ смотрѣлъ на такую борьбу, какъ на неизбѣжный подвигъ, и ояа только закаляла его
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4