118 ЖИЗНЬ ЗАМѢЧАТЕЛЬНЫХЪ ЛЮДЕИ. чительнаго націонализма, повело къкритикѣ послѣдняго, которая вынудида его цредставителепточнѣе формулировать свои взгляды и свести ихъ въ болѣе строгую и стройную систеиу, а въ дальнѣйшемъ породилаборьбу двухъ противоположныхъ міровоззрѣній. Въ этой борьбѣ лица, желавшія сохранить въ цѣлости все прежнее религіозно-націоналистическое міровоззрѣніе, замкнулись въ рамки раскола, и лишь позднѣе это чиичг ндейное двилсеніе было осложаено политическими и соціальными фактпрами, первоначально въ немъ отсутствовавшими. Тѣмъ' не менѣе значеніе раскола уже на первыхъ порахъ его существованія не исчерпывалось одною реакціею религіозно-общественнагохарактера: фактъ образованія отдѣльной религіозвоіі общины, ставшей внѣ связи съ церковной іерархіей и вызвавшей противъ себя преслѣдованіе со етороны свѣтекой власти, не только повлекъ за собою измѣненія во внѣшней организаціи церковныхъ отношеній въ этой общинѣ, но и породилъ въ умахъ ея членовъ новыя представленія и идеи о церкви и государствѣ, въ свою очередь ставшія въ противорѣчіе даже съ тѣми сторонами стараго порядка, которыя находилисебѣ полное признаніе у противниковъ раскола. Въ этой сторонѣ раскола коревились уже слабые зародыши будущаго сектантства —проповѣдвика свободы человѣческой мысли въ религіозной и общеетвенпой сферѣ. Съ этой точки зрѣнія чрезвычайнохарактерна и полна глубокаго трагизма и личная судьба Аввакума. Онъ хотѣлъ идти заодно съ церковной іерархіей и всталъ къ ней въ оппозиціго, приведшую къ изверженію его изъ церкви, искалъ союза съ государственноювластью, а послѣдвяя вооружилаеь противъ него. Его идеи не успѣли совершить такого быетраго и крутого поворота, какой произошелъ въ его фактическомъ положеніи, и благодаря этому въ его произведеніяхъ нерѣдко звучала нота тяжелаго и скорбнаго недоумѣнія. Въ общемъ онъ представлялъ собою одинъ изъ яркихъ типовъ того переходнаго вреиени, когда господствовавшая раньше въ общеетвѣ система ставовилась доетояніемъ оппозиціонной партіи. Если бы онъ побѣдилъ въ начатой имъ борьбѣ, онъ былъ бы гонителемъ не -менѣе, если еще не болѣе, безпощаднымъ и жестокимъ, чѣмъ тѣ, которые гнали и мучили его самого; но на его долю досталась роль побѣжденнаго и въ этой роли онъ пріобрѣлъ себѣ мѣето въ исторіи. Какъ защитникъ націоналистическаго міровоззрѣнія, онъ принадлелгитъ старому времени, какъ проповѣдникъ вѣротерпимости—новому.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4