b000001822

ч могли совершить этотъ трудныи, а многимъ даже и вовсе неиосшіыіый подвигъ иустынножительства — анахоретства. Правда, пустынножительство было самымъ любимымъ видомъ иноческихъ иодвиговъ для древне-русскаго благочестиваго человѣка и много всегда было желающихъ спасаться въ уединеніи пустыни, но много, такъ сказать, -званныхъ, но мало избранныхъ. При прохожденіи этого подвига нужно имѣть необыкновенную любовь къ Богу и особенную помощь свыше, которая иодкрѣпляла бы человѣческую волю, хотя бы даже и твердую. Помимо скудости и недостатка въ не- обходимомъ ироиитаніи, которые охлаждаютъ пламень души иустынника, горящей желаніемъ аскетическихъ подвиговъ, по сказанію людей оиытныхъ въ подвижнической жизни, на анахорета, послѣ первыхъ пріятныхъ дней пребыванія въ пустынѣ, скоро нападаетъ душевное уныніе, невыносимая тоска, когда сердце лишается умиленія, этого священнаго огня молитвы, мысли не покоряются разуму, и всѣмъ че- ловѣкоиъ овладѣваетъ такая скорбь, что онъ, забывая все: и свою ирежнюю рѣшимость, и тѣ блаженныя минуты, ког- да онъ извѣдалъ всю сладость пустыни,— бросаетъ излюб- ленное пустынное мѣсто и бѣжитъ вонъ, въ міръ, въ люд- ское общество. Мы не говоримъ уже о такихъ пустынни- кахъ, которыхъ еще, но словамъ стоглаваго собора и собо- ровъ 1667 и 1681 гг., въ ХТІ— ХГІІ в. было не мало и которые селились въ лѣсахъ на время изъ-за своекорыст- ныхъ разсчетовъ, изъ-за желанія нріобрѣсти славу «подвиж- никовъ^ и, затѣмъ, остальное время скитались по го- родамъ и селеніямъ :1 ), эксшоатируя любовь и набожность русскаго человѣка къ истиннымъ подвижникамъ благочестія. Ыо, наконецъ, въ половинѣ XYII в., въ дебри Флори- щевы «по нѣкоторому откровенію» пришелъ одинъ схимо- I і") Акт. Истор. т. V, № 3172; т. V, № 76 и Милютинъ— Чт. Общ. ист. и др. 60 г. т. III, стр. 139.