b000001776

— 47 - Ремни и другая кожа представляют иногда грубую выделку, но попадается и такая, которая напоминает современную шагрень. Шорное и сапожное производство в цен- ных вещах шло, как можно думать, с Востока. Особенно это можяо сказать относи- тельно высокого сорта седельных изделий. Знаменитый Булгар, державший в своих руках всю торговлю с заморскими купцами, простирал свои коммерческие обороты, как известно, и на Оку. Находки арабских монет IX — X века говорят о размерах этих оборотов, равно и о моменте наибольшего развития этой торговли. Необходимо, однако, коснуться того вопроса, к какому собственно народу сле- дует отнести исследуемые нами могильники. Прежние исследователи финнов почти довольствовались на этот счет летописными известиями. Лингвистический метод, ири- нятый за последнее время в нашей науке, внес однако в это дело значительнз'» ясность. Так расшифровано было классическое название „Меря", давшее ныне суще- ствующих черемис. По Нестору, у „Муромы язык свой, " - но, оказывается, ннкакого такого языка специально для указанной финскоіі ветви на местах ее прежних поселений не оста- лось. Огромное количество странно звучащих слов в названиях рек, урочищ и селений есть ни что иное, как испорченные мордовские названия. Поэтому наша Савастлейка, кроме специфического корня, даст мордовское название реки: Лей, Ля.ль сокращенное. Летописное название сохранилось только в имени города Мурома, речки Муромки и некоторых других мест. В то же самое время писатели, современные нашему летописцу, совсем не знают Муромы, но знают народ, живущий в тех же местах, — мордву. Очевидно, места с древними названиями нужно считать территорией того народа, который здесь жил и давал эти названия. А таким народом оказывается, повторяю, была мордва. Ее знает и Константин Багрянородный под именем mordia, как народ живущий между хозарами и славянами к югу от Булгар; о ней говорит Рубруквис, путешественник XIII века, Кроме того, мордву в окрестности Мурдійа отметила Лаврентьевская летопись под 1103 годом при столкновении с нею Йуром- ского князя Ярослава. 70 лет спустя, рассказывается далее, мордву избивали Рязан- ские и Муромские князья „на усть Окы"; а 8 где втечет Ока в Волгу, приседит Мурома — язык свой" — говорит Нестор. Очевидно, Мурома и мордва — одно и тоже. Олеарий уже в XVII веке считает Оку мордовской территорией, правда, включая сюда и татар, а Муром называет мордовским — „mordvanorum". С такими псторическими справками мы снова возвращаемся к нашим могиль- никам. Оказывается, грудные бляхи с крышками, как и многое другое из украшений, найденных в могклах, до сих nop носятся мордовками в селениях Ардатовского уезда; и вообще в костюме мордвы столько указаний на Муромлянский тип, что вывод напрашивается сам собой. Конечно, десять веков, протекших за это время, сделали свое дело. Как ни велик консерватизм народа, обитающего в глухих местах, но развивавшаяся пососедству техника все же на него действовала, подчиняя себе и костюм и соответственным образом изменяя вкусы. Ориентировка погребений головой на север соответствует таковому же обычаю у мордвы Эрзи. Некоторые из корниловских погребений дают материал для установления факта жертвоприношения через сожжение животного, где однако не все ясно. Какая, например, была надобность при этом в горшке: была ли в нем положена пища, назначенная самому животному или кому то другому. Горшки сопровождают нередко и похороненных коней и коров.