b000001761

64 i- ' знааія пуоликои, приниыали живое участіе въ увп- верситетскихъ дѣлахъ и пользовались большою по- пулярностью, то нельзя было сказать этого объ этихъ двухъ представителяхъ академической науки. Они держались какъ-то въ сторонѣ движенія: на лекціи къ нимъ посторонніе шнти не ходили, да и студен- товъ, кромѣ насъ, фнлологовъ, у нихъ почти не бы- вало. Люди, многопожпвшіе,воспитанные іятелмиъ режимомъ, среди котораго имъ пришлось и дѣйство- вать болыпую часть жизни, они скентически смо- трѣли на неслыханное, и, какъ имъ казалось, совср- шенно неприличное, популяризированіе строгой науки, п, какъ они думали, распущенность молодежи, такъ еще недавно сдерживаемой крѣнкой уздой. Зная близко настроеніе извѣстной части высшихъ сферъ п, по опыту, мало довѣряя либеральнымъ увлече- ніямъ общества, которыя, какъ и показало ближай- шее будущее, скоре нерешли въ самую мрачную ре- акцію и суровое осуждеше того же самаго, чему еще такъ недавно это общество поклонялось, эти два, болѣе спокойные, «академическіе мудреца», стали въ сторояѣ, выжидая, что будетъ далыпе, и, какъ про- фессора, оставались такими же, какими они былп на каѳедрахъ и раньше, вовсе не заботясь о томъ, какъ къ нимъ относится молодежь и общество. Эти два лица, Никитенко и Срезневскій — вспоминаются мнѣ теперь, въ сравненіи съ прочими, обрисован- ными мною личностями, какъ представителптогдаш- няго университетскаго консерватизма, но консерва- тизма убѣжденнаго, не исключающаго прогресса, но тодько такого, которий вводился бы постепенно, по- -ІІ?«»;Ѵ^ **ШЬ- шті^