b000001761

Гщ^С-Г&Ж 3"/ гимназіи, рѣшиться избрать педагогическую дѣя- тельность,— я вышелъ бы въ университетъ круглымъ невѣждой. Да и въ этихд. то двухъ предметахъ, латыніі и словесности, образованіе мое все таки было довольно жалкое. Изъ латинскихъ классиковъ я, кромѣ читанныхъ въ классѣ отрывковъ, самъ, самостоятельно, по своей охотѣ, не прочелъ ровно ничего, а въ области литературы, не только не чи- талъ почти вовсе ни Шекспира, ни Диккенса, ни Теккерея, но мало быдъ знакомъ и съ новыми рус- скими писателяыи. Но какъ-же, спроситъ читатель, выпускались, съ аттестатами такіе невѣжды, какъ я? Да такъ - ate и выпускались, и не я одинъ, а, полагаю, большпнство; вѣдь въ классѣ можно было отдѣлываться вызубриваніемъ кдочка курса, или школьнымъ обманомъ, практиковавшимся, безъ малѣйшаго зазрѣнія совѣсти, изъ урока въ урокъ, что знали и сами учителя, и время отъ времени жестоко каравшіе неумѣлыхъ простофиль, попа- давшихся въ-просакъ, а къ экзамену курсъ, со- кращаемый до минимума, вызубривался по биле- тамъ, которые бывали зачастую и подмѣнные, — только не нужно было попадаться... Но вѣдь все-же въ нашей гимназіи, типически отражавшей въ себѣ все тогдашнее русское сред- нее образованіе, было хоть что-нибудь такое, о чемъ въ настоящее время всякихъ строго соображенныхъ и псполняемыхъ программъ, нравств^нныхъ дисцип- линъ и т. п. можно искренно пожадѣть? Да, было, — и вотъ что. Не смотря на весь строжайшій казар- менный режимъ, обусловленный немногими прави-