b000001761

280 2ж I ' ,, 'M I,*». "4 и въ тѣхъ самыхъ учебныхъ заведеніяхъ, гдѣ такъ еще нодавно царили сонъ и мертвый формализмъ, проявыось между педагогами необыкновенное ожив- леніе: оживились педагогическіе совѣты. составились отдѣльные кружки, подписки въ складчину на жур- налы. Зажилъ, наконецъ, умственный жизнью и бѣд- ный русскій учитель, такой каррикатурой, чудакомъ, или почти исключительно такимъ забитымъ, загеан- еымъ, представляемый русскою художествееною ли- тературой, начиная съ Недоросля и кончая Гоголемъ и Гончаровымъ. И нельзя было не зажить! Литература настойчиво и подробно выясняда его высокое значеніе для го- сударства, для общества, для народа, для человѣче- ства. Несчастный Лука Лукичъ Хлоповъ, изъ «Ре- визора», увидѣлъ, что вѣдь и онъ, въ нѣкоторомъ родѣ, птица, да еще и важная! Онъ уже не боится «служить по ученой части», потому что и самыя отношенія къ нему начальства радикально измѣнилпсь: ему оказывается довѣріе, его мнѣнія сорашиваютъ, требуютъ; онъ не только — учебная машиеа, слѣіюй выполнитедь предначертаній, программъ, — ^онъ мыс- лящій, любящій дѣтей, воспитатедь, просвѣтитель невѣжества, онъ призывается къ критикѣ этихъ про- граммъ, онъ — наконецъ — даже самъ ихъ вырабаты- ваетъ съ своими товарищами по великому новоыу дѣлу просвѣщенія родины. При такихъ условіяхъ, при такомъ отношеніи къ учителю со стороны на- чальства, ставшаго изъ начальства руководитедемъ, старшимъ, бодѣе опытньімъ, товарищемъ — можно было стремиться сдѣлаться учителемъ, и немудрено. „.^^^ -iseaee^