b000001761

ajwsr-r u ческой «класспческой» гимвазіи, чуть-что не съ 600 учениковъ, могла совершенно отсутствовать со сто- роны начальства рѣшительно всякая мьісль о томх, чтобы хотя скодько-нибудь способствовать чтеніемъ умственному и нравственному образованію тѣхъ, кого съ дѣтскихъ лѣтъ обрекали на служеніе рас- пространеыію образованія во всемъ государствѣ. И въ результатѣ выходвгло то, что учеяики, какъ спра- ведливо говоритъ мой покойный гямназическій то- вариіцъ, Д. И. Піісаревъ, въ своей статьѣ «Наша универттетстя тука», яоступали въ уняверси- тетъ невѣждами, совсѣмъ беззаботными на счетъ литературы не только иностраннои, не зная такзхъ шісагелей, какъ Шекспиръ, Шиллеръ, Гете, Дик- кенсъ, и т. п,, — но даже и русскоі, причемъ на- читанности и развитія по части исторической уже не было вовсе. Конечно, исключенія были, особенно начиная съ половины пятидесятыхъ годовъ, но здѣсь вліяло чтеніе домашнее, — книги, приносимыя въ гимназію бывпшми нашимп воспитанниками — сту- дентами; вообще вдіялъ новый духъ времени, по- буягдавшій книгой или журналомъ дополнить свое убогое развитіе — и часго дополнить и направить, безъ всякаго руководства, вкривь и вкось, — но гим- назія, въ смыслѣ нашего обученія и образованія, была здѣсь совсѣмъ не при чемъ. Прежде, чѣмъ перейтп къ преподаванію русскаго языка п словесности, которое составляетъ важный предметъ моихъ воспоминаній, брошу взглядъ на постановку въ гимназіи учебныхъ предметовъ во- обще, кромѣ математіиш и физики. Я почти не буду