b000001761

'Ч* 4 1?. мало принималъ активнаго участія въ уііравдеши заведеніемъ, и гимназія, назначеніе которой было подготовденіе будущихъ педагоговъ, не носила въ себѣ педагогическаго характера ни въ сиыслѣ песталлоціевской гуманности, ни въ смыслѣ вы- бора учителей (за немногими исключеніями) и гу- вернеровъ, ни, наконецъ, въ общемъ характерѣ и строѣ заведенія, которое весьма мало задавадось цѣлью сдѣлать изъ насъ образованныхъ людей. По крайней мѣрѣ. у такого гуманнаго директора-педа- гога и добрѣйшаго, любившаго насъ, человѣка, былъ инспекторъ нѣкій Аккермааъ, на гдазахъ всей гим- назіи вьшоровшій въ корридорѣ моего товарища, ученика третьяго кдасса, такъ, чтобѣднягу, къужасу дѣтей, вынесли въ дазаретъ на простынѣ, и вообще славившійся своей слабостью къ тѣлеснымъ наказа- ніямъ. Не мѣшало управленіе директора и плохому содержанію ученпковъ, которые въ своихъ, часто справедливыхъ, жалобахъ, встрѣчали отпоръ въ ви- дѣ строгаго наказанія за дерзость осмѣлиться попти якобы противъ начадьства. Не было у насъ ника- кой библіотеки для учениковъ, — даже русскпхъ пи- сателей, Жуковскаго, Пушкина, Гоголя не давали намъ на руки, — и первая книга, вьшрошенная мной, кажется, въ 5 классѣ, изъ болыцой учительской библіотеки, было смирдпнское изданіе сочиненій Тредьяковскаго. Теперь, чуть не черезъ 40 лѣтъ, нроведя самъ на педагогической службѣ болѣе трид- цати, съ изуыденіемъ обращаюсь къ своей гпмна- зпческой юности съ грустнымъ воспоминаніемъ о томъ, что въ столицѣ, въ единственной педагоги- « ■