b000001761

200 is Ш* 'f |М нояъ семействѣ и ихъ гувернерѣ-французѣ, основа- тельно и съ любовью ихъ восштывавшемъ. Какъ именно шли мои первые уроки словесностк, — теперь уже не ирипомаю; но помею одно, что первьши ру- ководствами моими были сохранившіеся еще отъ гимназіи конспекты Стоюнина и, отчасти, записан- ныя за Никитенко, пмпровизаціи — аналпзы про- изведеяій; подкладкою же всего курса, критеріумомъ оцѣнки ігасателей, былъ Бѣлинскій, сочиненія кото- раго, по мѣрѣ ихъ выхода въ свѣтъ отдѣльными томами, я основательно перечиталъ всѣ сплошь, со- ставляя конспекты наиболѣе важныхъ статей и дѣ- лая множество выписокъ въ отдѣльыыя тетради, ко- торыя веду для записей в до сихъ поръ, тщательно сохраняя и всѣ прежнія, что не мало помогало мнѣ всегда и въ педагогическихъ, и въ литературныхъ занятіяхъ. Не знаю, какъ кому, но для меня, по край- ней мѣрѣ, Бѣлвнскій былъ въ юности не только цѣ- лою энциклопедіею эстетическихъ и литературныхъ знаній, но и настоящимъ руководителемъ въ образо- ваніи большинства моихъ основныхъ понятій нрав- ственныхъ, общественныхъ, педагогическихъ и па- тріотическихъ. — Этотъ же Бѣлинскій заставилъ мое сердце отзываться на все высокое и прекрасное, по- лазывалъ мнѣ впереди вѣчный идеалъ истины. добра "и красоты, и имѣлъ несомнѣнное вліяніе на самый способъ моего устнаго и письменнаго выраженія мысдеп. Это, поистинѣ, — едва ди ни первый, и до сихъ поръ, по разнообразію содержанія и горячности убѣждениаго изложенія, у насъ ни единственный наставникъ молодежп, не смотря на то, что многое ^jsjes*b&'-~jm. ии"