b000001761

194 даже не имѣлъ на него вліянія.Умный, бойкій маль- чикъ, — ему было около 14 лѣтъ, — развитой не по лѣтамъ, вообще неохотно подчинялся какому-бы то ни было авторитету. Резеееръ даже какъ будто от- носился къ нему враждебно, глубоко возмущался за- дорньши выходками подростка, пазывалъ его «тол- стокожимъ». Когда я говорила ему, что всѣ этине- достатки свойственны этому возрасту, что, при хо- рошемъ вдііяеіи семьи, всѣ они могутъ сгладиться, онъ только удпвлялся моей снисходительности и на- зывалъ меня баловеицей. Младшія дѣти скоро при- вязались къ нему и относились съ полной довѣрчи- востью. Но въ обращеніи съ ними проглядывала у него какая-то дѣланная слащавость, которая мѣша- ла дѣлу, и даже, какъ мнѣ казалось, раздражала дѣтей. Ыаши дѣтишки привыкли къ полной само- стоятельности и независимости; и мать ихъ, и я, мы постоянно старались относиться къ нимъ, какъ рав- ныя къ равнымъ, и даже въ ранніе годы пхъ дѣт- ства не обращались съ ними, какъ съ маленькими. Выраженія: «голубонька», «милочекъ», которыми Ѳ. Ѳ. пересыпалъ свою рѣчь, скоро имъ надоѣлн и казались приторнымп и скучными. Меня тоже всегда отталкивала неестественность его мягкости. Мнѣ всегда казалось, что она выработана долгой ломкой, рождева не чувствомъ, а умомъ. Я чуяла въ Резе- нерѣ человѣка съ сильной душой, съ развитой инди- видуальностыо; мнѣ представлялось, что въ минув- шіе вѣка онъ быдъ бы Кальвиномъ, Саванароллой, а никакъ не Меданхтономъ, или Опинозой. Когда онъ высказывалъ свои убѣжденія, вся его кротость