b000001761

й£*&%ш ^K^-^fe письменно склонять и спрягать, списывать въ осо- бую тетрадь стихотворенія изъ едва-ди не един- ственной тогда хрестоматіи Максимовича «.Ента для чтеніяу>, и затѣмъ писать ихъ безошибочно на- изусть; иногда же перекдадывали мы стихи въ прозу, причемъ наблюдалось, чтобы мѣнялся тодько поря- докъ словъ, но чтобъ своихъ не вставлялось. Сти- ховъ, и даже прозы, воіучивалось наизусть множе- ство, и, вѣроятно, благодаря этому и диктовкамъ, исправляемымъ нами самими по книгѣ, мы, сколько помню, почти всѣ, за рѣдкими исключеніями. уже во второмъ классѣ писали совершенно правильно. Недурно мы и разсказывади,— приготовляясь къраз- сказу заданной изъ хрестоматіи статьи, а на плав- ность рѣчи обращалось при отвѣтѣ урока строгое вниманіе не только учителемъ русскаго языка, но и всѣми друпши преподавателями. Вообще, надобно сказать, что въ то отдалееное время, независимо отъ плохихъ учебниковъ, неопредѣленности про- граммъ и, большею частію, плохихъ преподавателей, родном^ языку отводилось въЗ гимназіяхъ первое и почетное мѣсто. Онъ ставился, такъ сказать, въ край угла, и по успѣхамъ именно въ родномъ языкѣ су- диди о способностяхъ и развитіи ребенка. Грамма- тика, совсѣмъ заканчивавшаяся въ третьемъ классѣ, существовада больше для виду, и даже разборыдѣ- лались рѣдко; синтаксическіе же пошли въ ходъ уже позже, благодаря грамматикѣ Перевлѣсскаго, поло- жившаго логическій синтаксическій анализъ рѣчп въ основу преподаванія языка. Много не умствовали, и рѣдко даже что объяснялп, но требовали строго, I