b000001761

шь^г^т. -■К*Гѵ^ 103 ная съ знаніемъ физической сторопы человѣка. Но всѣхъ этихъ знаній, кромѣ снеціальныхъ, ъъ мое время, да, пожалуй, и до сихъ поръ, университеты наши почти не даютъ. Исторія педагогики, за смертью профессора Фишера, при мнѣ не читалась вовсе, a теперь нигдѣ въ университетахъ и не читается; что же касается философіи, то при мнѣ ея тоже не было, а потомъ, и даже по сіе время, прививается она къ нашпмъ университетамъ крайне плохо; зна- комство съ природой пріобрѣтается только на одномъ факультетѣ естественныхъ наукъ, а ддя математи- ковъ и филологовъ эти знанія необязательны, равно какъ и исторія обязательна только для филолога. Такимъ образомъ, спеціалы-ю педагогической, тѣмъ болѣе, философской подготовки для русскаго человѣка, готовящагося въ университетѣ въ учителя, не су- ществуетъ вовсе, и ему приходится, какъ и мнѣ вѣкогда, дополнять ее самому, ощупью, безъ руко- водства, по книжкамъ, — такъ чтовъ большинствѣ, на сколько приходилось мнѣ наблюдать, наши учителя — часто узкіе спеціалисты, въ лучшемъ случаѣ, умѣю- щіе по сметкѣ и навыку обучить своему предмету, нисколько не вліяя на юношей сколько нибудь вос- питательно и вовсе не способствуя развитію любо- знательности и умственной самодѣятельностц. Въ иашемъ русскомъ учителѣ, а также и въ профес- сорѣ, рѣдко встрѣтишь живаго человѣка, вносящаго въ школу, а слѣдовательно и въ жизбь, свѣтъ и тепло. Въ рѣдкихъ изъ нихъ, даже мододыхъ, едва сошедшихъ съ университетской скамьи, встрѣтишь любовь къ своему предмету и вѣру въ его нрав-