Лѣс— а въ особенности такими писателями, которые знаютъ грамату, не подвержены юродству, макаютъ перо свое, дѣйствительно, въ разумъ, а не въ чернильницу мракобѣсія либо вт^ охотнорядскую грязь, разсироиленную шантажемъ, и честно обращаются съ печатнымъ словоыъ. Такихъ писателей въ московской, особенно—въ газетной журналистикѣ весьма немного, п въ ихъ числѣ видное мѣсто занимаетъ Александръ Петровичъ Лукинъ, составляющій главную силу въ одной изъ солиднѣйшихъ и иорядочнѣйшихъ московскихъ газетъ «Русскихъ Вѣдомостяхъ». А. П. прекрасно знаетъ Москву и ея нравы, бойко и остроі умно умѣетъ фотографировать ихъ и освѣщать огонькомъ трезвой мысли и г ражданскаго чувства. Лѣсковъ, Н. С. —замѣчателенъ по крупному беллетристическому таланту и по литературной судьбѣ, и жестокой и благосклонной къ нему въ одно время. Объясненіе его хорошо извѣстной, коловратной судьбы лежитъ отчастп въ немъ самомъ—въ его двойственной психической натурѣ въ немъ жиВуТЪ_и невсегда въ ладахъ между собою-беллетристъ-историкъ и моралистъ-обличитель. Тамъ, гдѣ онъ остается начисто беллетристомъ или историкомъ, въ СФерѣ художественной наблюдательности и художественнаго творчества, онъ подкуиаетъ въ свою пользу самаго предъубѣжденнаго къ нему читателя живостью, яркостью и правдивостью своихъ образовъ и картинъ, написанныхъ часто такимъ оригинальнымъ, картиннымъ языкомъ. Но читатель невольно охладѣваетъ къ нему, какъ скоро онъ дѣлается въ своихъ повѣствованіяхъ ігреднаміьреннымъ моралистоыъ и начинаетъ обличать и поучать, тѣмъ болѣе, что чаЛѣс — сто очень трудно разобрать—во имя чего идутъ эти, иногда такія желчныя и прпстрастныя изобличенія? Николай Семеновичъ не разъ говаривалъ намъ, что онъ ни къ какой партіи никогда не примыкалъ и не иримыкаетъ. Вѣримъ ему; но можетъ быть въ томъ-то и роковое иоложеніе его въ данномъ отношеніи, что, съ одной боку, онъ доктринеръ, по складу ума. но, по обстоятельствамъ, — доктрпнеръ безъ доктрины, безъ «партіи», безъ опредѣленнаго «направления», Отсюда совершенно понятно, почему онъ до сихъ поръ остается въ грустномъ недоумѣніи, изъ-за чего это лѣтъ двадцать тому назадъ и долго потомъ прогрессивная печать съ такимъ ожесточеніемъ терзала его л топтала его имя въ грязь, по поводу его извѣстнаго романа «Некуда»? Г. Лѣсковъ искренно считает себя жертвой литературной борьбь 1 партій, либеральной и ретроградной, въ то время, какъ онъ по его мнѣнію ни къ той, ни къ другой не иринадлежитъ. Онъ думаете, что онъ былъ и есть — самъ по себѣ, и, на этомъ основаніи, совершенно независимо и въ равной степени критически, съ точки зрѣнія благонамѣренной морали, относился и относится ко всякимъ явленіямъ русской общественной жизни, безъ различія ихъ цвѣтовъ, ярлыковъ и Флаговъ. И от самомъ дѣлѣ: начавъ съ обличенія нигилистовъ, онъ пршпелъ къ « Мелочамъ архіерейской жизни»; угодит консерваторамъ тамъ, онъ здѣсь поднялъ ихъ противъ себя. Вся разница въ томъ, что въ то время, какъ кі однихъ произведеніяхъ г. Лѣскова, спокойный читатель видитъ въ авторѣ объективнаго, безпристраствато наблюдателя —художника, въ других^ какъ, «Некуда», тотъ-же авторъ ял-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4