Кис—Кле шіхъ художниковъ, они неизбѣжно при этомъ реклаыируютъ: «сей геніальный рисунокъ нашего славнаго Шпака», «сіе блистательное табло нашего великаго Каразина», «сей превосходный сшгаокъ съ талантливой картины нашего знаменитаго Кившенко», и т. д. Само собой разумѣется, что попасть въ число «нашихъ» у гг. Гоппо и Маркса знаменитостей, ими диплоиованныхъ и закрѣпощеняыхъ,—перспектива не особенно лестная дли каждаго пстипнаго художника. Г. Кившенко—живописедъ не безъ даров анія, которое онъ особенно ярко заявилъ въ своей большой исторической картинѣ изъ эпохи войны 12-го года: «Военный совѣтъ въ Филяхъ», написанной «по грату Л. Толстому». Ниселевскій —актеръ Александринскаго театра, въ карьерѣ котораго произошла маленькая превратность: пока онъ былъ «либителемъ» и пгралъ на частныхъ сцевахъ, критика его одобряла, а перешелъ на казенную—стала побранивать. Отчего -бы это?—Можетъ быть, виноватъ тутъ отчасти самъ г. Киселевскій, или, точнѣе сказать, виноваты «казенные хлѣба», за которыми искони водится такое свойство, что люди, попавъ на нихъ, спускаютъ, какъ говорится, рукава и теряютъ охоту совершенствоваться. За г. Киселевскимъ замѣчено, напр., что съ той поры, какъ онъ сталъ «казеннымъ» актеромъ, у него вдругъ ослабѣла память, вслѣдствіе чего онъ играетъ нерѣдко «по суФлеру», ни въ зубъ не зная роли. Во всякомъ, однако, случаѣ, г. Киселевскій — актеръ съ прекрасной сценической внѣшностью и съ несомнѣннымъ дарованіемъ, которое можно упрекнуть развѣ въ нѣкоторой деревянности. Очень хорошій Скалозубъ, удовлетворительный Кречинскій, онъ слабъ въ роляхъ, гдѣ нужны теплота и тонкость игры. КиСТерЪ, баронъ, — сошедшій со сцены распорядитель судьбами петербургскихъ казенныхъ театровъ. Монументъ ему едва-ли будетъ воздвнгнутъ, да, пожалуй, п исторія воздержится поставить его время на ряду съ временеиъ Медичисовъ, по степени и размѣру услугъ, оказанныхъ процвѣтанію искусства. Въ какой мѣрѣ баронъ былъ «въ душѣ» знатокомъ и цѣнителемъ «свободныхъ художествъ», вообще, п драматическаго искусства, въ частности, —это осталось его секретомъ. Управляя театрами, онъ заявлялъ себя только со стороны непреклонной вѣрности рутинѣ и консерватизму въ дѣлѣ театральныхъ порядковъ, не взирая на то, что они давно стали невозможнымъ анахронизмомъ, по всеобщему признанію. Баронъ, напротивъ, находилъ, что они—верхъ совершенства и недопускалъ почти никакихъ нововведеній. Точно также не любилъ онъ и новыхъ людей, такъ что, при немъ, самымъ даровитымъ актерамъ со стороны легче было попасть въ царетвіе небесное, чѣмъ на казенную сцену. Канцеляризмъ и затхлая неподвижность, прочнѣе китайской стѣны, загородили тогда нашъ театръ отчэ всякихъ оживляющихъ «вѣяній» прогресса и духа времени, такъ что, напр., Александрпнскій театръ—аіша таіег русской драмы, подъ руковожденіемъ барона, сталъ превращаться не то въ богадѣльню для престарѣлыхъ и увѣчныхъ, не то въ антикварный музей всевозможнаго «подержаннаго» хлама. Вотъ, каково мнѣніе совремешгаковъ объ эпохѣ барона Кистера, а что скажетъ о ней исторія — не вѣдаемъ! Клеверъ, академикъ — одинъ изъ лучшихъ пейзажистовъ; можетъ наз103
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4