24 ЯКОВЪ НИКОЛАЕВ вчъ толстой. незнакомомъ видятъ себѣ противника; хладнокровный и умѣренныя сужденія кажутся имъ противорѣчіемъ ихъ системамъ, и любезный, гостепріимный нравъ претворяется въ угрюмую мизантропію. Еслибъ раздѣленіе ограничивалось сими двумя партіями, то легко бъ можно было ихъ различать и примѣняться къ людямъ благомыслящимъ; но разнообразіе толковъ оставляетъ въ недоумѣніи самаго тонкаго наблюдателя, и мудрено догадаться, чего кто добивается. Вы найдете демо- . кратовъ, либераловъ, констнтуціонныхъ, министеріальныхъ, аристократовъ, роялистовъ, бонапартистовъ; прибавьте латинское словцо иііга къ каждому изъ сихъ наименованій —и списокъ партій удвоится. При томъ, всѣ онѣ между собою въ непримиримой враждѣ; но и тутъ неосновательность французскаго характера васъ поразитъ: вы не рѣдко встрѣтитѳ молодого человѣка съ лиліею въ петлицѣ и съ вензелемъ Наполеона на жилетѣ; или перстень, изображающіи этого великаго человѣка, блещетъ на пальцѣ моднаго франта, напѣвающаго народную пѣсню «Ѵіѵе Нету ІѴ»... Вѣкъ поэзіи и изящнаго краснорѣчія во Франціи мииовалъ; насталъ вѣкъ безплодныхъ разсужденій. Гдѣ тѣ геніи, которые на развалинахъ ума человѣческаго созидали новыя системы? Гдѣ тѣ пѣснопѣвцы, которые раздували священный огонь поэзіи, возжженный древними? Ихъ нѣтъ болѣе! Круговращеніе бурнаго полусюлѣтія потушило ихъ небесныя искры. Во всей Франціи нѣтъ ни одного хорошаго поэта: л'епоны публицистовъ заступили ихъ мѣсто». Таковы были выводы • Толстого, сдѣланные послѣ короткаго знакомства съ парижской жизнью; но они, тѣмъ не менѣе, во многомъ справедливы и обнаруживаютъ въ ихъ авторѣ внимательнаго наблюдателя. Остальная часть письма заключаетъ въ себѣ извѣстія о парижскихъ театрахъ, которые Толстой, какъ большой любитель, посѣщалъ чуть-ли не ежедневно, объ актерахъ и всевозможныхъ зрѣлищахъ, а также о журналахъ и новыхъ книгахъ. Драматическій театръ совсѣмъ не удовлетворилъ ожиданій Толстого. «Въ трагедіи —Тальма и иногда Дюшенуа, въ комедіи—Марсъ, вотъ и все!» восклицаетъ онъ. «Изъ числа вспомогательныхъ (ассезвоігез) нѣтъ почти ни одного хорошаго; нѣкоторые же такъ дурны, что йе годились бы на наши губернскіе театры». За то онъ съ большой похвалой отзывается о французской и итальянской оперѣ и балетѣ. Толстой заканчиваѳтъ свое письмо обѣщаніемъ сообщать Вестужеву все, достойное вниманія. И дѣйствительно, чрезъ нѣсколько времени на страницахъ того же «Сына Отечества» ') появилось второе его письмо, отъ 25-го апрѣля 1824 г., но на этсмъ корреспонденціи его и прекратились. Здѣсь Яковъ Николаевичъ вполнѣ подтверждаетъ свое маѣніе о французскомъ театрѣ. «Въ ') Ч. 94, іюнь, № XXIV, стр. 145—167.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4