Можно оказать, что историческим источником является вое, оставшееся от прежней жизни и деятельности людей. Это выражение требует некоторых поіяснений. Конечна, піредкйе, всего источником нашего знания о прошлом является человек, сам по. себе, как таковой: и живой, и мертвый, хотя, конечно, и в разной степени. Совершенно очевидно, что целый ряд изучений, действительно, строится на том материале, который сам собою дает человек. Уже обнаженный от плоти костяк человека открывает возможность для ряда важных соображений. Так, вскрыв в кургане погребение, опытный археолог заинтересуется не только его обрядом и вещами, по и костями мертвеца. Лишь изучая , их и отнеся их к определенному полу и возрасту, он поймет отличительные черты обряда и озусловленность вещей погребения. Он может даже затем попытаться воссоедать себе внешний облик—физическое развитие былого обладателя этого костяка. Накопляя материалы костяков, он будет строить заключения о характерных антропологических свойствах их обладателей, выяснять их группы и прослеживать смешение их групп. Еще более, конечно, историку даст телесный покров человека. Изучая его, историк полнее представит себе внешний облик человека и по его особенностям сможет иногда заключать о роде его деятельности. Еще полнее впечатления от живого человека. Можно сказать, что для внимательного наблюдателя прош- . аое человека отражается во всем его внешнем виде. Но, конечно, во всех этих случаях многого совершенно нельзя строить на одном материале наших наблюдений над внешним видом того или другого человека. Нам нужен в этих случаях и другой материал. А самое использование материала, о котором выше шла речь, историку очень затруднительно без помощи антрополога и этнографа. Помощь этнографа ему нужна и в другой работе, —в использовании того разнообразного материала, который ему дают наблюдения над духовной жизнью человека и ее, действительно, сказочными богатствами. Но на многих ступенях работы здесь историку нужен помощником не только, и даже не столько этнограф, сколько психолог: в ряде областей, повидимому, только психолог сможет раскрыть тайны сложения личности, душевная жизнь которой историком рассматривается, как источник. Изучение духовной жизни человека важно при этом, конечно, не столько для понимания его самого в полноте его психики и быта, сколько для понимания его среды и его предков. Дело в том. что среда и предки могущественно и непреодолимо налагают на духовную жизнь человека целый ряд отпечатков. И можно говорить, что в своей духовной жизни всякий человек—во власти разнообразных воздействий, идущих от его предков... Это воздействие старших поколений на младшие представляет особенный интерес для историка. Изучая его, историк вскры107Г
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4