591 сочпненія д. и. писарева. 592 пня машина будетъ такъ же сильна, какъ первая, и будетъ производить столько же продуктовъ и сберегать столько же работы. Въ отношеніи къ землѣ воиросъ становитсясовершенно .иначе. Земли перваго сорта оказываются быстро истощенными, и еслимы будемъ прилагать безграничный массы капитала даже къ лучшимъ землямъ, то непремѣнно будемъ получать съ капитала постоянно уменьшающееся количество ироцентовъ» (Мае СиПосЬ: Ргіпсіріез оГ РоШсаІ Есопошу, р. 166). Я нривелъ эти уыозрѣнія не для того, чтобы пхъ опровергать: опп уже вѣроятно онроворгпуты въ умѣ читателя тѣмъ простымъ аргументомъ, что самая отличная паровая машина не можетъ произвести ни одного клочка шерсти или хлопчатой бумаги, и что она приносить пользу только тогда, когда есть сырой матеріалъ, произведенный землею посредственно (какъ шерсть) или непосредственно (какъ хлопокъ). Стало быть, еслп есть нзвѣстные нредѣлы производительности земли, то па этихъ лее самыхъ предѣлахъ должна останавливаться и дѣятельность машинъ. Но важно и любопытно замѣтпть, какъ несокрушимо экономистъ увѣренъ въ томъ, что производительныя силы землп ограничены. Эта увѣренность возникаетъ и поддерживается въ такнхъ мыслителяхъсовершенно независимоотъ свидѣтельствъ естествознанія; она существуетъ далее нанерекоръ этимъ евпдѣтельствамъ. Если же цѣлая доктрина, поддерлшваемая такими людьми, которыхъ многіе считаютъ умными и учеными, можетъ говорить о земледѣліи, и при этомъ оставлять совершенно въ сторонѣ современный попыткии будущія осмысленныйнадеждыраціональнойагрономіи, — то это очевидно доказываетъ, что истины, вырабатывающіяся въ лабораторіяхъ н кабинетахъ натуралистовъ, плохо приннкаютъдалеевъ смелсные кабинеты другихъ ученыхъ и въ міросозерцаніе тон части общества, у которой есть лоскъ образованія и досуга для размышленія. Знанія распредѣляются чрезвычайно нѳравномѣрно мелсду различными слоями человѣческихъ обществъ; въ нпзшіе слои они иронпкаютъ туго, а оставаясь въ верхнихъ слояхъ, они часто превращаются въ красивую игрушку, развлекающую праздный умъ, но неснособнуюпомогать какой бы то ни было производительной работѣ. Въ одной части общества лелштъ масса безполезнаго знанія, а въ другой частивъ это же самое время напрягаются человѣческія силыдо болѣзненнаго истощенія—напрягаются въ слѣпомъ, рутинпомъ и слѣдовательно неблагодарномътрудѣ. Соедините знаніе и трудъ, дайте знаніе тѣмъ людямъ, которые по необходимостиизвлекутъ изъ него всю заключающуюся въ немъ практическую пользу, и вы увидите, что богатства страны и народа начнутъ увеличиваться съ невѣроятной быстротой. Къ сожалѣнію, въ этой разрозненноститруда и знанія, проявляющейся въ жалкомъ состояніи совремеинаго земледѣлія, нѣтъ ничего случайнаго. Эта разрозненность служитъ вѣрнымъ симптомомъ и является неразлучнымъ спутпикомъ слабостиобщественнагодвнжѳнія. Гдѣ населеніе разбросано по большому пространству земли, гдѣ всѣ лштелн поневолѣ принужденыдобывать себѣ хлѣбъ первобытными пріемами грубаго земледѣлія, гдѣ нѣтъ разнообразія занятій, тамъ неможетъ быть п обмѣпа продуктовъ, потому что нечего и не на что обмѣнивать; тамъ не молсстъ быть и путей сообщенія, потому что нечего, некуда и незачѣмъ возить; тамъ не можетъ быть и живого обмѣна идей, потому что идеи такого общества такъ лее однообразны, какъ его матеріальные продукты; когда историческія событія выдвпгаютъ среди такого населенія на первый иланъ группу предпріимчнвыхъ и задорныхъ личностей, то этимъ личностямъ бываетъ очень легко справляться съ разбросанными, тупыми и невѣжественнымп обитателями страны. Эта выдвинувшаяся группа, какъ было наиримѣръ въ средніе вѣка, налагаетъ на остальную массу пропзвольную дань и монополизируетъ въ свою пользу ыатеріальныя удобства н наслажденія, право носить оружіе и любить отечество, право возмущаться оскорбленіями и воспитывать въ груди преувеличенное чувство собственнаго достоинства, право совершать чудеса храбрости и изумлять потомство громомъ петоричеекпхъ подвпговъ. Съ теченіемъ времени эти монополизированныя нрава пзмѣняются, добыча, иріобрѣтаемая собираніемъ дани и войною, порождаетъроскошь и нечувствительно разнѣжпваетъ непреклонныя сердца героевъ, такъ что потребности ихъ становятся менѣе кровожадными и болѣе утонченными; герои начпнаютъ наслаждатьсянроизведеніями искусствъ и нанолняютъ свои досугиразсужденіями о высокихъ и нрекрасныхъ предметахъ; возникаетъ офиціальная и офпціозная наука, рождается на свѣтъ патентованнаяпоэзія, міръ обогащается великодушными меценатами и вдохновеннымп творцами одъ, элегій, диѳирамбовъ, картинъ, статуй, нортиковъ и мавзодеевъ. Историкъ съ свойственнымъ ему просвѣщеннымъ и человѣколюбивымъ восторгомъ повѣствуетъ о смягченіи нравовъ, о процвѣтаніи наукъ и искусствъ, о прпближеніи золотого вѣка и о томъ, какъ роскошно развертываются самыя блестящія способности человѣческаго ума. Но всѣ эти прелести, восхищающія растроганнаго историка, относятся только къ выдѣлпвшейся группѣ, которая сначала обладала монополіей военной доблести, а иотомъ такъ же исключительно стала пользоваться монополіей эстетическаго развитія и умственной дѣятельности. Точно такъ же промышленный прогрессъ, прпводящій въ двпженіе сотни колоссальныхъ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4