451 с о ч н н е н i я д. к. п ii с а рева. 452 ствовать къ ипмъ полное недовѣріе н за преступленія йгдѣльныхъ лицъ мстплъ цѣлому королевству, усиливая административный и юридическія притѣсненія. Людовикъ-Фплинпъненонпмадъ того, что открытая оппозиція, высказывающая свои мнѣнія съ парламентскойтрибуны или на столбцахъ либеральнойгазеты, по самой сущности своей не можетъ имѣть ничего общаго съ заговоромъ, съ нокушеніемъ на жизнь правительственнаго лица или вообще съ такимъ нреднріятіемъ, которое для своего усиѣха требуетъ неироницаемой тайны. Вслѣдствіе этого каждый инстолетпый выстрѣлъ, сдѣланныи по королю, иодавалъ. поводъ къ такимънравнтельственнымъ распоряженіямъ, который падали на невинную ониозицію и слѣдовательно увеличивали раздражеиіе общества п литературы. 28-го іюля 1837 года итальянецъ Фіески выстрѣлилъ въ короля изъ цѣлой батареиружен, прилаженныхъ въ окнѣ одного дома, мимо котораго проѣзжалъ Людовикъ-Филиппъ съ своей свитой. Свита пострадала, но король остался невредимъ; въ сентябрѣ того же года появились нѣкоторые дополнительные законы о печати, законы, которые конечно не облегчили положенія журналистики. Основныя черты прежняго законоиоложенія, освященный буквою хартіи, остались нетронутыми, но масштабъ наказаній увеличился, и число стѣсненін и преиятствій сдѣлалось значительпѣе. Особенное внимапіе правительства было обращено на журналистику, какъ на средство возбуждать легковѣрныхъ людей къ разнымъ иротивозаконнымъ постуикамъ. Правительство думало, что журналисты только о томъ и хлоиочутъ, какъ бы взбунтовать народъ, подослать тайнаго убійцу или сдѣлать какой-нибудь общественный скандалъ; потому оно прежде всего повторило закоиъ 17-го мая 1819 года, по которому человѣкъ, возбудившш другого къ совершеиію престуиленія, наказывается наравнѣ съ преступнпкомъ, если только возбужденіе новело за собой попытку; если же возбужденіе останется безъ всякихъ послѣдствій, тогдавозбудитель, по закону 1819 года, наказывается заключеніемъ въ тюрьму отъ 3 мѣсяцевъ до 5 лѣтъ и іитрафомъ отъ 50 до 6,000 фраиковъ. Стало быть, къ какому бы важному престуиленію вы ни подстрекали вашихъ слушателей или читателей, вы, но буквѣ закона 1819 года, должны были заплатить только 6,000 фраиковъ и просидѣть въ тюрьмѣ только 5 лѣтъ, въ томъ случаѣ, если слова ваши оставались безъ всякаго послѣдствія. Эта статья закона, удовлетворявшая требованіямъ реставраціоннаго правительства, показалась чрезвычайно слабой человѣколюбивому правительству Людовика-Филиппа. Оказалось, что за возбужденіе къ особенно важнымъ престуиленіямъ слѣдуетъ платить отъ 10,000 до 50,000 фраиковъ и высиживать въ крѣности отъ 5 до 20 лѣтъ, опять-таки только въ томъ случаѣ, когда возбужденіе не произвело никакого вліянія. Въ случаѣ оскорбленія общественнойплп религіозной нравственности, или въ случаѣ публпчиагозаявленія мнѣній, несогласныхъсъ конституціей 1830 года, судилища, по закону 10-го сентября 1835 года, получили право, смотря по обстоятельствамъ, увеличивать вдвое высшую степень наказапія, назначеинагоирежними законами. Во всѣхъ случаяхъ обезславленія, предусмотрѣнныхъ законами, допущены также, смотря по важностиобстоятельствъ, удвоенный наказапія. Такнмъ образомъ журиалъ Тгіігапе, занлатившій раньше этихъ законодательныхъ усовершенствованій 120,000 фраиковъ штрафа и высидѣвшій, въ лицѣ своихъ редакторовъ, 17 лѣтъ въ тюрьмѣ, могъ нослѣ 1835 года расчитывать, что въ слѣдующее пятилѣтіе ему придется истратить на штрафы отъ 300 до 400 тысячъ фраиковъ и высидѣть въ тюрьмѣ, по крайней мѣрѣ, лѣтъ 50. Тутъ конечно было трудно соблюсти строго-математическій расчетъ; дѣло въ томъ, что за однипрестуиленія судилищамъ позволялось только удвонвать мѣру наказапія, а за другія, которыя правительство особенно близко принималокъ сердцу, тахітши штрафа возвысился слншкомъ въ восемь разъ: вмѣсто 6,000 явилось 50,000 фрапковъ; а шахітиш тюремнаго заключенія увеличился вчетверо: вмѣсто 5 лѣтъ оказалось 20 лѣтъ, не говоря уже о томъ, что простая тюрьма замѣнилась крѣпостью. Если бы каждое пятилѣтіе приносило съ собой такого рода законодательное усовершенствованіе, то можно было бы надѣяться, что со времепеыъ штрафной сборъ съ оипозиціоиной журналистики составить одну изъ важиѣйшихъ статей дохода въ государственномъ бюджетѣ Франціи. Закоиъ 10-го сентября занретилъкромѣ того открывать публичныя подписки для вознагражденія штрафовъ п убытковъ, наложенныхъсудебными приговорами. Нарушеніе этой статьи подвергаетъ впновнаго штрафу, который въ важныхъ случаяхъ можетъ быть доведенъ до 5,000 фраиковъ, т. е. почти до той цифры, до которой, при Людовикѣ ХѴШ, доходилъ штрафъ за возбужденіе къ важнѣйшинъ государствениьшъ преступлеиіямъ. Штрафъ конечно—самъ по себѣ, а тюрьма сама по себѣ; наиболыиій срокъ въ этомъ случаѣ—одинъ годъ. Если журиалъвъ теченіе одного года два раза подвергается осужденію за преступленіе, то судилища имѣютъ право иріостанавливать изданіе па время до 4-хъ мѣсяцевъ. Значить, журиалъ заилатитъ огромный штрафъ, потеряетъ года на два двонхъ редакторовъ, и всего этого.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4