349 ФПЗІОЛОГПЧЕСКІЯ КАРТИНЫ. 350 на всю свою важность, не причиняютъ ни малѣйшей боли, иозволяютъ націенту веселиться и наслаждаться жизнью, и до послѣдней роковой минуты укрываются даже огь его собственнаговнішанія. Итакъ сердце—не что нное, какъ безсознательно дѣйствующій насосъ, необходимый для того, чтобы приводить въ движеніе кровь животнаго, но совершенно нечувствительный къ впечатлѣніяыъ физическаго и духовнаго міра. Когда мы говорішъ; у такого-то человѣка доброе сердце, а у такого-то нѣтъ сердца, когда французы говорятъ съ воодушевленіемъ: с'езЪ іш соеиг сГог, іі а сіи соеиг—сеі Іютте, когда нѣмцы толкуютъ съ умиленіемъ объ Ііегхіісііе ЬіеЬе, ІіеггІісЬег Кшпшег, то всѣ мы, русскіе, французы и нѣмцы, говориыъ такія вещи, для которыхъ въ дѣйствительности нѣтъ соотвѣтствующихъ явленій. Не ныѣя никакого понятія о физіологін, мы замѣняемъ дѣйствительныя знанія созданіями пашей фаптазіи и надѣляемъ сердце, которымъ мы почему-то особенноинтересуемся, небывалыми, невозможными и неестественными свойствами, качествами, достоинствами и пороками. Одно французское выраженіе, навсегдаутвердившееся въ языкѣ, показываетъ чрезвычайно наглядно ложность тѣхъ физіологпческихъ воззрѣній, которыми пробавляется публика. .Гаі таі аи соеиг, какъ пзвѣстно, значптъно-французски: меня тошнитъ. Тошнота объясняется такимъ образомъ болью въ сердцѣ, между тѣмъ какъ она очевидно не имѣетъ съ сердцемъничего общаго. При тошнотѣ страдаетътолько желудокъ, и если страданія желудка переносятся такимъ образомъ въ сердце, то изъ этого можно вынестислѣдующія два зашшченія: во-иервыхъ, люди, соорудившіе это выраженіе, не имѣли понятія о мѣстоположеніп сердца; во-вторыхъ, онп никогда не чувствовали боли въ сердцѣ, потому что перенесли на сердце ощущенія другого органа, не имѣющаго съ нимъ никакихъсношеній и ни малѣйшаго сходства. Жизнь или, вѣрнѣе, біеніе сердцаначинается до рожденія животнаго и продолжается до самой смерти, или, вѣрнѣе, сердцепродолжаетъбиться даже тогда, когда всѣ остальные признакижизни покидаютъ тѣло. Когда куриное яйцо пролежало нѣсколько дней нодъ насѣдкой, то въ немъначинаетъобозначаться сердцевъ видѣ маленькой красной точки, находящейся въ постоянномъ движеніи. Это движеніе сердца начинаетсятогда, когда еще не существуетъ ни крови, пи нервовъ; слѣдовательно причину этого движенія, начавшагося такъ рано, надо искать въ раздражительности самихъ мускулистыхъ частей сердца, а не во вліянін крови и далее не въ дѣйствіи нервовъ. Говоря такимъ образомъ, что причинадвиженія заключается не въ нервахъ, я не хочу сказать, чтобы нервы, проходящіе отъ мозга къ сердцу, не имѣли никакого вліянія на темпъэтого движенія. Нервы эти, при извѣстномъ раздраженіи, могутъ замедлить пли задержать біеніе сердца; потомъ за этой мгновенной задержкой послѣдуетъ ускоренная дѣятельность сердца, которое однако, несмотря на свои подчииенныя отношенія къ нервамъ, бьется все-таки по собственному внутреннему импульсу. Сердце, вынутое изъ тѣла животнаго и слѣдовательно оторванное отъ всякой связи сънервной системой, продолжаетъ биться нѣсколько времени. Вырѣзанныя лягушечьи сердца прыгаютъ на столѣ натуралиставъ иродолженіе нѣсколькихъ часовъ, сначала быстро и сильно, потомъ постепенно слабѣе и медленнѣе. Это самостоятельное движеніе вырѣзанныхъ сердецъ можетъ быть поддерживаемовъ продолженіе нѣсколышхъ дней, если только не давать сердцамъ высохнуть и сохранять въ окружающемъ воздухѣ умѣренную теплоту. «Это», говорить Льюисъ, «одно изъ тѣхъ зрѣлищъ, которыя наполняютъ духъ анатомакакой-то невольной робостью. Онъ съ дѣтства привыкъ видѣть какое-то таинственное соотношеніе между біеніемъ сердцаи жизнью организма, и вдругь онъ видитъ это біеніе при такихъ обстоятельствахъ, которыя отгоняютъ всякую мысль о жизни и движеиіи. Что же значптъ это біеніе? Въ немъ не видно равномѣрныхъ двшкеній жизни, не видно раздраженія исиуга; его нельзя принять за дѣйствіе инстинкта. Убитъ п разрушенъ тотъ чудесный ыеханизмъ, котораго центромъ было сердце, и вотъ рядомъ съ мертвымъ тѣломъ лежитъ этотъ органъ и продоллсаетъ биться, будто самъ по себѣ хочетъ бороться со смертью». Сердце, переставшеебиться послѣ смертиживотнаго или человѣка, можетъ посредствомъ электрическаго тока еще разъ получить на нѣкоторое время способность сжиматься и расширяться. Подобные опыты производились нерѣдко надъ сердцамиповѣшенныхъ иливообще казненныхъ преступниковъ. Если даже смерть человѣка произошла не вдругь и была слѣдствіемъ долговременной болѣзни, то случается, что біеніе сердцане прекращается вскорѣ послѣ смерти. Знаменитому анатому Везалію, жившему въ ХѴІ-мъ столѣтіи, пришлось дорого поплатиться за открытіе этого факта. Этотъ замѣчательный человѣкъ, стоявшій по ■ своему развитію гораздо выше уровня своей эпохи, рѣшался анатомировать человѣческіе трупы въ то время, когда это дѣйствіе считалось грѣховнымъ и престуинымъ. Одинъмолодой дворянинъ, котораго лѣчилъ Везалій, умеръ, несмотря на всѣ его иоиеченія, и любознательный медикъ, желая узнать причину смерти, вынросилъ себѣ позволепіе вскрыть его трупъ. Вскрытіе произошло въ присутствіи нѣсколышхъ зрителей, которые пришли въ неописанныйужасъ.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4