337 ФПЗІ0Л0ГИЧЕСКІЯ КАРТИНЫ. 338 ніемъ погружаются въ чтепіе. Кто пзъ нпхъ поступаетъ благоразумиѣе—это такой вопросъ, котораго рѣшеігіе надо предоставить на личное благоусмотрѣніе каждаго читателя. Я нахожу впрочемъ, что уже давно пора выдти пзъ области разсужденій и приступить къ фактамъ, которые гораздо рельефнѣе могутъ представить высказанный мною идеи о развиты естественныхъ наукъ и о ихъ постоянной борьбѣ съ невѣжествомъ массъ, съ суевѣріемъ сентиментальной публики и съ недоброжелательствомъ различныхъ ппквизиторовъ, ыѣнявшихъ съ вѣками своп костюмы, назвапія и пріемы иреслѣдованія. П. Я намѣренъ прежде всего поговорить о крови, о такомъ предметѣ, который всякому извѣстенъ но наружному виду и который между тѣмъ не вполнѣ извѣстенъ самымъ новѣйшпмъ изслѣдователямъ по свопмъ внутреннпмъ свойствамъ и по своему назначенію въ общей экономіи органической жизни. «Кровь, говорить Мефистофель Фаусту, есть сокъ совсѣмъ особениаго рода», и Фаустъ, повинуясь требованію своего руководителя, поднисываетъ собственною кровью пагубный контракта, отдающіи его душу въ распоряженіе мрачпымъ силамъ ада; въ средніе вѣка такого рода контракты, заключавшіеся довольно часто, если вѣрпть легендаыъ, всегда подписывались кровью и вслѣдствіе этого получали свою таинственную силу; кровью подписывались священный клятвы; заключая между собою союзъ военнаго братства, два витязя обыкновенно смѣшивали нѣсколько капель своей крови съ тѣмъ впномъ, которое опп выпивали въ. честь своего побратимства; кровь певинныхъ мальчпковъ употреблялась колдунами для узнаванія будущаго и алхимиками для прпготовленія жизненнаго эликсира; побѣдивъ своего врага, дикарь пилъ его горячую кровь, чтобы присвоить себѣ силу и мужество убитаго воина; кровью жертвеннаго животнаго обливались съ головы до ногъ римляне, желавшіе очиститься отъ совершеннаго преступлен!я; вампиръ или упырь, выходящіи изъ могилы, сосетъ кровь лсивыхъ людей и вмѣстѣ съ кровью высасываетъ пзъ нпхъ силу п жизнь. Мы до сихъ поръ въ нашемъ разговорномъязыкѣ прпдаемъ крови чрезвычайно важное значеніе; о горячей, молодецкой крови поютъ наши народный пѣсни; въ немъ кипитъ молодая кровь, говоримъ мы, желая обозначить пылкіи характеръ живого юноши. Нѣтъ въ тебѣ творящаго искусства, Но кипитъ въ тебѣ живая кровь... говорить Некрасовъ о своемъ «тяжеломъ, неуклюжемъ стихѣ», и мы вполнѣ понимаемъ это образное выразкеніе, несмотря на его очевидную неточность: «Въ его жилахъ текла благородная кровь великихъ предковъ», говорить какой-нибудь велерѣчпвый панегиристъ, и мы, къ сожалѣнію, понимаемъ это выраженіе, несмотря на всю его нескладную напыщенность. Кровь играетъ такимъ образомъ очень видную роль въ повѣріяхъ и сказкахъ, въ поэзіи и въ риторикѣ, словомъ, въ разнородныхъ создаиіяхъ человѣческой фантазіи. Это обстоятельство доказываем намъ, что люди инстинктивно сознавали важное значеніе крови для различныхъ отнравленій органической жизни; это инстинктивное сознаніе выражалось и до сихъ поръ выражается въ тѣхъ медицинскихъ понятіяхъ, который находятся во вседневномъ обращеніи; одинъ иаціентъ жалуется доктору на полнокровіе, другой на малокровіе] одинъ находить, что у него кровь слишкомь густа, другой убѣждень въ томъ, что она черезчурь жидка, третій остротою крови объясняеть нроисхожденіе разпыхь накожныхь сыней или нарывовъ. Новѣйшая раціональная физіологія соглашается въ нѣкоторыхъ случаяхъ съ преданіями и народными вѣрованіями, съ поэтами, говорящими о крови, и съ паціентами, жалующимися на различныя свойства своей крови; она соглашается съ этими господами въ томъ отношепіи, что признаетъ иесомнѣняую важность крови для существованія и для развитія всякаго организма. Затѣмъ она желаеть счастлпваго пути всѣмъ фантазерамъ, приипсывающпмъ крови какія бы то ни было таинственныя свойства, поворачивается сппною къ панегнристамъ, прославляющимъ благородную кровь чьихъ бы то ни было предковъ, и, вооружившись сильно увеличивающимь микроскономъ, кладетъ нодъ его предметное стекло каплю красной жидкости, обращающейся въ нашихъ венахъ п артеріяхь. Въ этой каплѣ, положенной подъ ыикроскопъ, изслѣдователь можеть впдѣть милліоны крошечныхь шариковъ, насыиапныхъ кучками другъ на друга и илавающихъ вь безцвѣтиой жидкости. Если взять каплю неразбавленной крови, то при самомь силыюмъ увеличеніи микроскопа будеть совершенно невозможно разглядѣть устройство отдѣльныхъ шарцковъ; поэтому для наблюденія падь микроскопическимъ составомъ крови лучше всего развести взятую каплю въ такой жидкости, которая бы не разлагала кровяныхъ шариковъ. Капля этой разсыропленной жидкости, положенная нодъ ыикроскопъ, покажетъ полсалуй нѣсколько тысячъ плавающихъ шариковъ; но такь какъ число ихъ все-таки на томъ же пространствѣ окажется значительно меньше, чѣмь оно было вь цѣльной крови, то наблюдателю будеть гораздо легче разсмотрѣть ихъ устройство. Каждый шарикъ величиной своей равняется одной трехсотой части линіи, т. е. надо положить рядомъ 5000 такихъ шариковъ, чтобы составить длину вершка; каждый пзъ нпхъ состоить изъ чрезвычайно тонкаго эластическаго пузырька,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4