335 СОЧПНЕНІЯ Д. П. ПНСАРЕВА. 336 ніями п домашнпмп средствами. Есть доморощенные физіологи, составляющіе себѣ самыя своеобразный нонятія объ устройствѣ собственнаго организма. Такого рода скептики и физіологи встрѣчаются во всѣхъ слояхъ общества п почти на всѣхъ ступеняхъ умственнаго развптія: скептикъ-мужикъ нейдетъ въ больницу и отлеживается па печи иди, въ случаѣ тяжкой немочи, отпапваетъ себя разными травками; скептпкъ-барпнъ гордо отвергаетъ помощь врача и, руководствуясь собственными соображеніями, приставляетъ себѣ піявки и горчичники, пускаетъ кровь, нринимаетъ слабительныя или глотаетъ крупинки какого-нибудь гомеопатическаго лѣкарства. Собственные пнстинкты, собственный смутныя ощущенія кажутся этимъ господамъ основательнѣе и важнѣе умозаключеній медика, основанныхъ на тщательномъ наблюдепіп и на предварительномъ изученіи человѣческаго организма въ здоровомъ и въ больномъ состояніи. Этотъ самородный скептицпзмъ, прпводящій нерѣдко къ самымъ печальнымъ результатамъ, находитъ себѣ пищу въ недобросовѣстпости и невѣжествѣ многпхъ врачей и даже въ несовершенствѣ самой медицины. Иногда подобное недовѣріе оказывается справедливымъ, иногда медицинѣ или медику приходится сознаться въ своемъ безсиліп, приходится сказать: мы знаемъ далеко не все; но не все и ничего двѣ вещи разныя. Область медицинскихъ свѣдѣній очень обширна, она расширяется съ каждымъ годомъ, и съ каждьгаъ годомъ увеличиваются и усиливаются тѣ средства, при помощи которыхъ пзслѣдователи вносятъ свѣтъ въ темные углы своей обширной науки. Медицина, какъ извѣстно, есть практическое ириложеніе свѣдѣній, добытыхъ въ области различпыхъ естествепныхъ наукъ; физіологія и анатомія, химія и ботаника, зоологія и физика прпносятъ ей свои результаты, и опа пользуется ими для того, чтобы, изучивъ нормальный процессъ различныхъ отнравленій человѣческаго организма, понять уклоиенія, пропсходящія иногда въ этомъ процессѣ, угадать причины этихъ уклоненіи и наконецъ найти средства предотвращать эти уклоиенія, плп поправлять зло, когда оно уже сдѣлано. Если медицина, необходимая во вседневной жизни и составляющая только практическое ириложеніе уже добытыхъ пстипъ, встрѣчаетъ себѣ въ массахъ такъ много незаслуженнаго недовѣрія, то легко себѣ представить, съ какими страшными трудностями приходится бороться тѣмъ теоретическимъ паукамъ, который лолсатся въ основаніе врачебнаго искусства. Мнѣ кажется, можно сказать безошибочно, что теоретическія истины проникаютъ въ сознаніе общества гораздо медленнѣе, чѣмъ нрактическія открытія и усовершенствованія. Всякій русскій человѣкъ, побывавшій въ Москвѣ, знаетъ о существованіи желѣзной дороги между Москвой и Петербургомъ; всякій мужикъ, грамотный пли неграмотный, садится въ вагонъ, когда ему является необходимость пзъ одной столицы переѣхать въ другую; тотъ же самый мужикъ, который такимъ образоыъ обращаете въ свою пользу пзобрѣтеніе, сдѣланное въ XIX вѣкѣ, вполнѣ увѣренъ въ томъ, что громъ нроисходитъ отъ колесницы пророка Ильи, и что домовой или, какъ онъ выражается, хозяинъ путаетъ по ночамъ гривы его лошадей. Такого рода суевѣріе не ограничивается иеграмотнымъ сословіемъ деревенскаго п городского населенія: та самая милая, образованная дама, которая съ велпчайшимъ воодушевлеиіемъ толкуетъ о современной журналпстнкѣ, поддерживая или опровергая идеи новѣйшихъ эманципаторовъ—блѣднѣетъ п чувствуетъ себя разстроенной при видѣ трехъ залсженныхъ свѣчей, поставленныхъ на одномъ столѣ; тотъ самый дѣльный хозяинъ, который выписываетъ для своего сахарнаго завода машины изъ Бельгіи или изъ Англіи, снособенъ встать изъ-за стола, если за этимъ столомъ сидптъ тринадцать человѣкъ гостей. Суевѣріе, живущее такимъ образомъ помимо успѣховъ науки, покрываетъ сплошной корой общество и, въ большей части случаевъ, о'тннмаетъ у него возможность пользоваться результатами добросовѣстныхъизслѣдованійирасполагать свою жизнь сообразно съ тѣми истинами, который передовые люди добываютъ дорогой цѣиой трудовъ и усилій. Можетъ быть, ни одна наука не встрѣчала себѣ на пути своего развптія столько препятствій, сколько встрѣчала физіологія. Мы готовы вѣрить тому, что натуралистъ разсказываетъ намъ о цвѣткѣ, объ улиткѣ и о слонѣ; мы сами не давали себѣ труда вглядываться въ эти предметы, мы впдѣли ихъ мелькомъ, не составляли себѣ о нихъ никакого округленнаго и законченнаго нонятія и, слѣдовательно, въ заяасѣ унаслѣдованйыхъ и благонріобрѣтенныхъ воззрѣній не пмѣеыъ ничего такого, чтб бы иомѣшало намъ согласиться съ мнѣніями естествоиспытателя; но когда тотъ лее естествоиспытатель, распространяя кругъ своихъ изслѣдованій, постепенно втягиваетъ въ этотъ кругъ оргаиизмъ человѣка, тогда мы начинаемъ прислушиваться внимательнѣе и вмѣстѣ съ тѣмъ начинаемъ чувствовать разладъ между нашими понятіями и тѣми научными фактами, которые сообщаются намъ съ самой убѣдптельной наглядностью. Почувствовавъ такой неизбѣжный разладъ, слушатели пли читатели ведутъ себя различно, смотря по темпераменту и по устройству своего мозга; одни зажимаютъ себѣ уши или бросаютъ съ негодованіемъ начатую книгу за то, что она не гладнтъ по головкѣ пхъ закоренѣлыя заблулсденія; другіе,напротивъ того, чувствуя въ книгѣ вѣяніе свѣліаго воздуха, съ удвоеннымъ внима-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4