259 сочпненія д. и. писарева. 260 лась въ человѣкѣ или въ книгѣ одна какаянибудь сторона, то вы, увлекаясь одной этой стороной, іірпнпмали вшѣстѣ съ ней и весь остальной заиасъ мыслей, въ которомъ навѣрное было много непригодпаго и несостоятельнаго; если васъ поранила въ человѣкѣ или въ кпигѣ какая-нибудь одна очевидная нелѣпость, то вы точно такъ же изъ-за одной этой нелѣпости браковали весь грузъ, въ которомъ навѣрное можно было найти много интересныхъ фактовъ, и даже, быть можетъ, нѣсколько вѣрныхъ и глубокихъ идей. Само собою разумѣется, что ни книги, ни люди не удовлетворяли васъ вполнѣ, потому что вы требовали отъ нихъ невозможнаго; ни одпнъ человѣкъ не ыожетъ быть развивателвмъ, и ни одна книга не можетъ быть развитівмъ. И люди, п книги могутъ быть только матеріалами, надъ которыми упражняется ваша пробудившаяся мысль. Эти матеріалы необходимы, потому что безъ впечатлѣній невозможна умственная работа. Но все-таки это— матеріалы, а не готовыя убѣжденія. Готовыхъ убѣжденій нельзя нп выпросить у добрыхъ знакомыхъ, ни купить въ книжной лавкѣ. Ихъ надо выработать процессомъ собственнаго мышленія, которое непремѣпно должно совершаться самостоятельно, въ вашей собственной головѣ, такъ точно, какъ процессъ ішщеваренія совершается вполнѣ самостоятельно въ вашемъ собственномъ желудкѣ. Сталкиваясь съ различными людьми, читая различныя книги, гоняясь за призракомъ развитія и готовыхъ убѣжденій, точно такъ, какъ алхимики гонялись за призракомъ философскаго камня, вы невольно сравнивали получаемый впечатлѣнія, становились втуинкъ надъ противорѣчіями, подмѣчали нелогичности, обобщали вычитанные факты и такимъ образомъ укрѣилялп понемногу вашу мысль, закладывая фундаментъ собственныхъ убѣжденій, и становились въ критическія отношенія къ тѣмъ людямъ и къ тѣмъ книгамъ, отъ которыхъ вы ожидали себѣ сначала чудесной благодати немедленпаго умственнаго просвѣтлѣнія. Наконецъ ваши наклонности и способности развернулись и обозначились настолько, что вы перестали быть для самого себя мучительной загадкой. Познакомившись съ своей собственной особой, вы въ то же время поняли общее нанравленіе окружающей жизни ; вы отличили передовыхъ людей и честныхъ дѣятелей отъ шарлатановъ, софнстовъ и иопугаевъ; вы сообразили, куда передовые люди стараются вести общество; всѣ эти свѣдѣнія вы получили не за разъ, не отъ одного человѣка и не изъ какойнибудь одной книги; всѣ эти свѣдѣнія собраны вами по кусочкамъ, извлечены изъ множества разлнчныхъ внечатлѣній, заронены въ вашъ умъ всякими крупными и мелкими событіями частной и общественной жизни. Незамѣтно пропикая въ вашу голову, всѣ эти основный свѣдѣнія сросталнсь съ вашимъ умомъ такъ крѣпко н превращались въ такое неотъемлемое достояніе вашей личности, что вы скоро потеряли всякую возможность оиредѣлить—гдѣ, когда и какимъ образомъ пріобрѣтены составныя части самыхъ дорогихъ и непоколебимыхъ вашихъ убѣжденій. Когда убѣжденія выработаны, когда цѣль жизни отыскана, тогда начинается сознательное, разумное и плодотворное чтеніе хорошихъ книгъ. До этого времени вы читали ощупью. Книги нравились или ие нравились вамъ такъ, какъ можетъ нравиться или не нравиться шелковая матерія, кусокъ обоевъ, фарфоровая чашка, соусъ пли пирожное; когда авторъ шутилъ, вы смѣялись; когда онъ впадалъ въ элегическій тонъ—вы умилялись; когда онъ аргументировалъ горячо и краснорѣчиво—вы соглашалнсь; когда онъ излагалъ свои мысли вяло и скучно—вы зѣвали. Изъ совокуиности этихъ ощущеній, восиринятыхъ совершенно пассивно, составлялся вашъ общій взглядъ на книгу. Авторъ ие могъ быть нп вашимъ союзникомъ, нп вашимъ противникомъ, серьезная цѣль книги оставалась вамъ ненонятною, вы не могли судить ни о достоинствѣ этой цѣли, ни о томъ, насколько эта цѣль достигается, и насколько авторъ остается вѣренъ самому себѣ. Вы не могли и не умѣли уловить связь, существующую между данною книгою и всѣми явленіями окружающей жизни; книга казалась вамъ отрывочнымъ явленіемъ, безъ корней въ прошедшемъ, безъ вліянія на будущее; поэтому вы и не могли сказать, что это за явленіе-—дурное или хорошее, и почему оно дурно или почему хорошо. Когда же знанія ваши увеличились настолько, что дали вамъ возможность примкнуть сознательно къ тому или къ другому знамени, тогда вы начинали пылать тѣмъ фанатическимъ жаромъ, который составляетъ неотъемлемую принадлежность всевозможныхъ неофитовъ. Духъ вашей фанатической исключительности вы, разумѣется, примѣнилп также и къ чтенію книгъ. Вы считали достойными вниманія только тѣ книги, которыя наинсапылюдьми вашего лагеря. Всѣ остальныя книги слѣдовало, но вашему мнѣнію, если не сжечь, то по меньшей мѣрѣ осмѣять и забыть. Читая книгу, вы производили надъ авторомъ строжайшее слѣдствіе, и чуть только замѣчали, что авторъ въ чемъ-пибудь погрѣшилъ противъ вашего корана, вы немедленно причисляли этого автора къ огромной толпѣ ппшущихъ идіотовъ и негодяевъ. Но чѣмъ больше вы читали, тѣмъ яснѣе становилась для васъ та истина, что цѣльные приговоры, въ родѣ восклицаній: «лобъ!» и «затылотсъ!», неумѣстны п въ отношеніи къ людямъ, и въ отиошеніи къ книгамъ. Подъ вліяніемъ жизни и чтенія ваши собственный убѣжденія
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4