226 Н. П. ДА III К Е В И И Ъ. вы *) и идеальный образъ Коринны, въ которой она воспроизвела самое себя, мечтательную, благородную искательницу невозиожнаго 2). Подъ вліяніемъ критическихъ сужденій де-Сталь Пушкинъ могъ вполнѣ отрѣшиться отъ узкости литературныхъ мнѣній Лагарна, добрая М-піс сіе Біаёі, насилу убѣжавшая подъ покровительство русскаго императора..." У, 25; „Эту барыню удостоплъ Ыаиолеонъ гоненія, монархи довѣренности, Европа уваженія". 1 ) IV, 115: въ отвѣтъ на замѣчаиіе: „Пусть мучжпны себѣ дерутся п крпчатъ о полптикѣ; женщпвы на войну не ходятъ, и имъ дѣла нѣтъ до Бонапарта", Полипа сказала: „Стыдись, развѣ женщины не имѣютъ отечества? развѣ нѣтъ у нихъ отцовъ, братьевъ, мужей? развѣ кровь русская для насъ чужда? Или ты полагаешь, что мы рождены для того только, чтобы на балѣ насъ вертѣли въ экосезахъ, а дома заставляли вышивать по каивѣ собачеісъ? Нѣтъ! Я зпаю, какое вліяніе женщина можетъ имѣть намнѣніе общественное, гее признаю уничижены, къ которому присуждаютъ насъ. Посмотри на М-те сіе 8(;аё1. Наполеонъ боролся съ нею, какъ съ непріятельскою сило».... А Шарлота Кордэ? а наша Марѳа Посадница? а княгиня Дашкова? Чѣмъ я ниже пхъ? Ужъ вѣрно не смѣлостію души и рЁшительносию". Должно, впрочемъ, замѣтить, что послѣ этпхъ словъ читаемъ такое замѣчаніе ея подруги: .,Увы, къ чему привели ее необыкновенныя ііачества души и мужественная возвышенность ума?" Затѣмъ приведены слова: „11 п'ез!; йе ЬопЬеиг ^ие гіапз Іез ѵоіез сотшипез", о которыхъ см. ниже. 2 ) Пушкинъ называетъ разъ де-Сталь „сочинительницею Коринны" (IV, 112); см. еще V, 24: „Какое сношеше имѣютъ двѣ страницы „Зашгсокъ" съ Дельфиною, Корипною, Взглядомъ на французскую революціго п проч." Г. Сиповскш (Р. Стар. 1899, № 5, стр. 324 и сл., отд. отт., 16) находитъ, что „поразительно близка къ Та.тьянѣ Дельфина г-жи Сталь —и по характеру и по судьбѣ... Этотъ образъ положительно необходпмъ для критики Пушкинской Татьяны, такъ какъ онъ уясняетъ многія стороны ея души, остающіяся безъ этого сближенія въ тѣни"... Какъ и „Дельфина", романъ Пушкина— чисто „психологи ческій", въ которомъ сквозитъ очень ясная тенденпія автора провести ту же идею, что влозкена въ романъ г-жи Сталь. Въ лицѣ нашей Татьяны тоже изображена борьба личности со средой, борьба, извѣс'тная намъ изъ жизни Дельфины". Мнѣніе г. Сиповскаго страждетъ преувелпченіемъ. Общая идея Пушкпнскаго романа, не исключая борьбы самого поэта съ „общественнымъ мнѣніемъ", гораздо шире опредѣленія г. Спповскаго: это—„шуточное оиисаніе нравовъ" (Ш, 420) со включеніемъ, конечно, психологическаго анализа характеровъ героя и героини, иринадлежавшаго къ техникѣ повѣствовательныхъ произведеній, какъ ее понпмалъ Пушкинъ. Татьяна не можетъ назваться представительницею сознательной „борьбы личности со средой"—борьбы, какую велъ самъ поэтъ и которую въ эпической формѣ выразилъ впервые въ „Еавказскомъ Шѣнникѣ", а не въ „Онѣгпнѣ". Сходство между Татьяной и Дельфиной не простирается на всѣ подробности, которыя указываетъ г. Сиповскіи. Такъ, не ясно^ почему бы и у Татьяны признать таиѵаізе іёіе. Но, конечно, можетъ быть, не безъ знакомства съ типами романтпческихъ героинь въ романахъ и въ жизни Запада конца прошлаго и настоящаго вѣка (Ѵаіёгіе г-жи Криднеръ и Согішіе М-те сіе8іаё1) Пушкинъ вознесъ высоко образъ зкснщипы съ идеальными сіремленіями, при
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4