А. О. ПУШКИНЪ ВЪ РЯДУ ВЕЛИК ихъ поэтовъ. 223 Этимъ вполнѣ устраняется довольно распространенноенеправильное толкованіе стиха: Поэтъ, не дорожи любовію народной. Поэтъ не нуждался въ любви лишь „строптипмхъ", но не иныхъ: еще въ 1824 г. онъ писалъ: Съ небесной книги снисокъ данъ Тебѣ, нророкъ, не для строптивыхъ: Спокойно возвѣщай коранъ, Не понуждая нечестпвыхъ')! Итакъ, не кому иному, какъ францу'зскимъ корифеямъ ХѴШв. и другимъ писателямъ того времени, Пушкинъ быль обязань нѣкоторыми изъ важнѣйіиихъ своихъ мыслей и стремленій въ своей поэзіи; идеею протеста прэтивъ печальныхъ условій общественнаго нестроенія и заботою о пробужденіи освободительпыхъ началъ въ русскомъ обществѣ съ одной стороны, а съ другой—сомнѣеіями въ силахъи способности общества воспріять эти начала, и потому—разладомъ со своей средой и стремлеиіемъ найти выходъ изъ такого томительнагосостоянія, между проч. —въ самомъ себѣ..Всѣ этимогучія внушенія, исходившія изъ произведеній Вольтера, Руссо, А. Шенье и другихъ, охватывавшія Пушкина въ самомъ раннемъ и затѣмъ юношескомъ возрастѣ, удивительно совпадали съ условіями русской жизни при ими. Александрѣ I, съ направленіемъ кружковъ, въ которыхъ вращался юный Пушкинъ по выходѣ изъ лицея, и съ обстоятельствами личной жизни поэта, и потому получили особую силу въ его поэзіи. Нашъ поэтъ, рано изгнанникъ самовольный, И свѣтомъ, и собой, и жизнью недовольный2), жаждалъ выхода изъ душной атмосферы окружавшей его жизни, помышлялъ-было въ одно время о бѣгствѣ изъ Россіи, но нашелъ, наконецъ, исходъ, болѣе достойный его генія: онъ обрѣлъ указаніе на путь къ спасительному выходу въ той же литературѣ, которая впервые натолкнула его мысль на всѣ тяжкія проблемы жизни, т. е. во французской литературѣ ХѴПІ в., но, какъ увидимъ, собственными 1 ) I, 324. Это та же „свѣтская чернь" (Ш, 385—Е. О., ѴШ, х). 2 ) I, 259.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4