137 ИСТОРІІЧЕСКІЕ ЭСКИЗЫ. 138 ужасающей быстротой исчезать самые источники доходовъ. Начались огромные недоимки; пришлось дѣлать займы, платить болыпіе проценты, увеличивать платежомъ процентовъ дефицита, а потомъ замазывать дефицита новымъ зайиомъ, требовавшимъ новаго платежа процентовъ. Долгъ увеличивался вмѣстѣ съ дефицитом!., а кредитъ уменьшался вмѣстѣ съ производительной силой страны. Министры предпринимали разныя финансовыя операціи, но такъ какъ нѣтъ такой финансовой операціи, которая изъ франка могла бы сдѣлать луидоръ или взять что-нибудь съ крестьянина, не имѣющаго ровно ничего, то все глубокомысліе министровъ оказывалось безеильнымъ передъ сокрушительными цифрами долговъ и ежегодныхъ дефицатовъ. Все царствованіе Людовика ХУІ состоитъ изъ длиннаго ряда разнообразныхъ попытокъ выпутаться изъ отчаяанаго положенія финансовъ. Изъ всѣхъ совѣтниковъ Людовика ХУІ одинъ Тюрго понялъ вполнѣ, что финансовую болѣзнь нельзя лѣчить финансовыми мѣрами, что необходимо увеличить производительную дѣятельность народа, и что причины, парализующія эту дѣятельность, заключаются въ самыхъ основаніяхъ феодальнаго государства. Распоряженія Тюрго посыпались на всѣ отрасли народной жизни. Онъ разрѣшилъ вывозъ хлѣба за границу и спялъ съ крестьянъ дорожныя ПОВИННОСТИ; онъ уничтожилъ цехи и основалъ кредитное учрежденіе подъ названіемъ учетной кассы; онъ измѣнилъ податную систему и сталъ подготовлять всѣхъ собственниковъ государства къ участію въ политическихъ правахъ; онъ хотѣлъ произвести сверху и постепенно тѣ реформы, которыя революціонныя собранія произвели снизу и мгновенно; но постепенностьТюрго показалась всѣмъ привилегированнымъ классамъ бурной и сумасбродной заносчивостью. Брата короля, графъ Карлъ Артуа,—тотъ самый, по милости котораго старшая линія Бурбоновъ въ 1830 году была окончательно лишена французскаго престола^ сталъ во главѣ недовольныхъ, а недовольныраспоряженіями Тюрго были и дворъ, и вся аристократія, и духовенство, и парламенты, и цеховые мастера, и всѣ, кромѣ крестьянъ и пролетаріевъ, которые въ то время еще не имѣли своего сужденія въ государственныхъ вопросахъ. Карлъ и придворные стали дѣйствовать па короля ежедневными воздыханіями о гибельныхъ преобразованіяхъ неосторожнаго мипистра^ а другіе недовольные аристократы въ это время стали волновать народъ, чтобы показать королю, насколько дѣятельность Тюрго противна желаніямъ націи и опасна для общественнаго спокойствія. Народъ, по своей безграничной наивности, дѣйствительпо сталъ шумѣть на улицахъ Парила въ пользу тѣхъ самыхъ привилегій, которыя морили его голодомъ. Людовику надоѣла вся эта тревога, и министерство Тюрго продолясалось всего полтора года; какъ только Тюрго вышелъ въ отставку, такъ воцарилась старая система управленія во всемъ своемъ блескѣ и во всей своей величественной неподвижности. Неккеръ сталъ поправлять финансы займами; Калопнъ сталъ поощрять своими совѣтами придворную роскошь, говоря, что только роскошь иоддерживаетъ кредита,, а что кредитъ необходимъ для существованія государства. Неккеръ во время своего перваго мипистерства занялъ въ разныхъ мѣстахъ до 50 милліоновъ и, наконецъ, сталъ втупикъ. Калоннъ убѣдился собственнымъ опытомъ, что всякій кредитъ имѣетъ границы. Въ 1787 году онъ увидѣлъ передъ собою дефицита въ 198 милліоновъ, что составляетъ по масштабу нашего времени почти 600 милліоновъ. Покрыть этотъ дефицита было необходимо, а покрыть было нечѣмъ; увеличить подати не было никакой возможности; кредитъ былъ истощенъ до чиста. Тогда Калоннъ вдругъ перемѣнилъ политику и пошелъ по слѣдамъ Тюрго; начался опять скрежета зубовъ; противъ короля и протпвъ министерства зашумѣли придворные, провинціальные дворяне, сборщики податей, суды, полицейскіе чиновники, общинные совѣты и цеховые мастера. Въ ряды оппозиціи попали, какъ мы видимъ, такія лица, которыя во всякомъ благоустроепномъ государствѣ имѣютъ значеніе, только какъ послушныя орудія центральной власти. Государство видимо разлагалось, потому что перестало удовлетворять существенпымъ потребностямъ общества, и во всѣхъ частяхъ своихъ оказалось несостоятельнымъ передъ судомъ общественнаго мнѣнія. Общественное мнѣніе было въ то время уже такъ сильно, что къ нему, какъ къ высшей апелляціонной инстанціи, обратились за разрѣшеніемъ своего спора съ одной стороны—министерство, поневолѣ ударившееся въ прогреесъ, съ другой стороны—аристократическая оппозиція, ухватившаяся за старину со всей страстью ипстинктивнаго самосохраненія и съ полнымъ сознаніемъ своего вѣкового права. Само министерство освободило прессу для того, чтобы она заклеймила въ глазахъ цѣлой націи упорпыхъ защитниковъ привилегій и феодальнаго быта. Парижскій парламента, защищавшій, подобно цеховымъ юристамъ всѣхъ вѣковъ и народовъ, формальную легальность аристократическихъ притязаній, потребовалъ, съ своей стороны, въ пику министерству, чтобы собраны были государственные чины (еѣаѣй §бпёгаих), которыхъ Франція не видала въ продоллсеніе двухъ столѣтіп. Собрапіе аристократическихъ нотаблей, попытавшихсяпроизвести реформы, не осилило этого дѣла и повторило требованіе парижскаго парламента. Между тѣмъ Калонна замѣнилъ уже Бріенъ, а Бріена- Неккеръ, но отъ этой иеремѣвы лицъ пе перемѣнилось положеніе
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4