131 СОЧИНЕНІЯ Д. И. ПИСАРЕ 132 торыхъ разрушенш неминуемо новлечетъ за собой окончательную гибель всего общественнаго порядка. Противъ такихъ предвѣщаній не могъ устоять Людовикъ ХТІ; опасный Тюрго потерялъ министерскій портфель, и цехи были возстановлены въ прежнемъ своемъ величіи. Фабричная промышленность со временъ Кольбера пользовалась постояннымъ покровительствомъи находилась подъ постояннойопекой центральной власти. До Кольбера Франція не производила ни тонкаго сукна, пи шелковыхъ матерій, ни стеклянныхъ издѣлій, ни мыла, ни дегтя; фабричное производство почти не существовало, такъ что Кольберу пришлось выписать мастеровыхъ изъ Германіи, изъ Швеціи и изъ Италіи. Чтобыэти иноземныя сѣмена принялись на французской почвѣ, Кольберъ взялъ на себя трудъ обезпечить сбытъ фабрикуемыхъ товаровъ и защищать новорожденныя фабрики отъ иностранной конкуренціи; всѣ товары должныбыли производиться по назначеннымъ образцамъ; заграничные товары подвергались огромнымъ пошлинамъ; отступленіе отъ назначенныхъ образцовъ влекло за собой денежныештрафы, сожженіе нзготовленныхъ товаровъ незаконной формы и часто позорныя наказанія провинившагосяфабриканта. Техническія усовершенствованія сдѣлались невозможными, потому что изобрѣтательность считалась уголовнымъ преступленіемъ. При такихъ условіяхъ все развитіе мануфактурной промышленности приняло искусственное и чисто аристократическое направленіе. При Кольберѣ фабрикаціей шерстяныхъ тканей занимались бОДОО работниковъ, а выдѣлкой кружева—17^300 человѣкъ. Такимъ образомъ па 100 работниковъ, приготовлявшихъ необходимыя вещи, приходилось больше 20 человѣкъ, удовлетворявшихътребованіямъ роскоши. Черезъсто лѣтъ послѣ Еольбера мы встрѣчаемъ фактъ, гораздо болѣе любопытный: оказывается, что фабрикація мыла приносила въ годъ 1 8 милліоновъ дохода, а производство пудры доставляло до 24 милліоновъ. Если, какъ мы видимъ изъ этихъ цифръ, французскій пролетарій никогда въ жизни не имѣлъ въ рукахъ куска мыла, то уже по одному этому , факту можно составить себѣ понятіе объ общей высотѣ его эстетическаго развитія. Обстоятельства принуждали его быть грязнымъ циникомъ, и этотъ грязный цинизмъ въ свое время далъ себя знать всему французскому обществу и всей феодальной Европѣ. Если бы французскій пролетарій могъ умываться, какъ слѣдуетъ порядочному человѣку, то навѣрное не было бы ни террора 1793 г., ни завоевательныхъ шалостей великаго Наполеона. Этоможетъпоказатьсяпарадоксомъ и неумѣстной шуткой, но стоитъ повнимательнѣе взглянуть на дѣло, чтобы убѣдиться вътомъ, что тутъ парадоксальнатолько внѣшняя форма выраженія. А шутки тутъ и въ видуне имѣется. Кто скольконибудь имѣетъ понятіе о смыслѣ событій, совершающихсяво всемірной исторіи, тотъ знаетъ,что каждый голодный день пролетарія, каждая прорѣха на его рубищѣ, каждая болячка на его истомленномъ тѣлѣ составляютъ общественныяявленія колоссальной важности и ведутъ за собой такія послѣдствія, которыхъ «ни въ еказкѣ сказать, ни перомъ написать». Покровительствуя фабричной промышленности, французское правительство стѣсняло развитіе земледѣлія. Высокія таможенныя пошлины возвышали цѣну на земледѣльчеекія орудія и, слѣдовательпо, принуждали массу крестьянъ работать плохими и неудобными инструментами. Сверхъ того, правительство, желая искусственными средствами поддерживать въ странѣ дешевыя цѣны на хлѣбъ, для того, чтобы городскіе работники не терпѣли недостатка въ продовольствіи, запрещало вывозъ земледѣльческаго продукта за границу. Хлѣбъ былъ дѣііствительно дешевъ, вслѣдствіе этихъ распоряженій, но сельскоехозяйство не ииѣло возможности совершенствоваться, количество производимаго хлѣба не увеличивалось, и, слѣдовательио, въ общей массѣ народнаго богатства не замѣчалось никакого приращенія. Хлѣбъ былъ дешевъ, но трудъ былъ еще дешевле, такъ что рабочій человѣкъ все-таки продолжалъ нуждаться въ насущномъ пропитаніи. За годъ до революціи, въ 1788 году, городской работникъ получалъ въ день около 26 су, а работница—около 15-ти; въ 1853 году городской работникъ получалъ не менѣе 42 су, а работница—не менѣе 26 ти. Въ деревнѣ рабочій день въ 1788 году стоилъ 15 су, а въ 1853 г. онъ возвысился до 25 су. До революціи было въ году, по крайней мѣрѣ, тридцатью праздничными днями больше, чѣмъ въ настоящее время. Если мы примемъ въ соображеніе это обстоятельство, то мы увидимъ, что фабричный работникъ стараго времени получалъ въ годъ около 350 ливровъ, между тѣмъ какъ теперь такой жеработникъ добываетъ до 630 франковъ (1 франкъ=:1 ливру). Годовой заработокъ сельскаго поденщика составлялъ до революціи около 160 ливровъ, а въ наше время онъ доходитъ до 300 франковъ. Фунтъ печенаго хлѣба до 1789 года, при всѣхъ усиліяхъправительствапонизить его цѣну искусственными средствами, стоилъ въ самое дешевое время 3 су; такая цѣна держалась только въ Парижѣ, благодаря особеннымъ стараніямъ правительстваи городскихъ властей, а въпровинціяхъ хлѣбъ обыкновенно стоилъ дороже; въ нынѣшнемъ столѣтіи, съ 1820 по 1840 годъ, средняя цѣна печенаго хлѣба была 1 7 сантимовъза фунтъ, что равняется 3 су; а въ 1851 году фунтъ печенаго хлѣба стоилъ въ Парижѣ 14 сантимовъ, т. е. 2 су. Печеный хлѣбъ въ наше время такимъ образомъ оказывается дешевле, чѣмъ въ прошломъ столѣтіи, а междутѣмъ пшеница повысилась въ цѣнѣ. Около 1780 года гектолитръ пшеницы стоилъ отъ 12 до 13 франковъ, а
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4