567 СОЧИНЕНІЯ Д. И. ПИСАРЕВА. 568 женныхъ слушателей. Стеченіе учащихся въ пустынѣ Абеляра сдѣлалось до такой степени значительно, что профессора всѣхъ высшихъ училищъ центральной Франціи пришли въ ужасъ и въ негодованіе. Ихъ, ночтенныхъ профессоровъ, не слушаютъ, а къ негодному развратнику и скопцу Абеляру бѣгутъ студенты со всѣхъ сторонъ. Этому безчинству надо было положить конецъ. Всего удобнѣе было состроить противъ Абеляра искусный и ученый доносъ; такъ исдѣлали два почтенные профессора реймскаго училища. Они подняли суматоху, распустили слухъ, ■что Абеляръ извращаетъ догиатъ о Святой Троицѣ, собрали въ Суассонѣ соборъ подъ предсѣдательствоиъ архіепископа рейискаго, засудили на смерть еретическую философію и заставили Абеляра собственноручно сжечь ту книгу, въ которой были изложены преступный мнѣнія. Кроиѣ того, Абеляра посадили для наказанія въ монастырь Св. Медара, а потомъ, когда кончился опредѣленный срокъ тюремнаго заключенія, его отослали въ Сенъ-Дени съ строжайшимъ приказаніемъ непремѣнно ужиться съ тамошними монахами. Профессора торжествовали. Сирена, отвлекавшая ихъ слушателей, была взята въ ежовыя рукавицы и принуждена прекратить свое соблазнительное пѣніе. 6ъ Сенъ-Дени на Абеляра посыпались новыя несчастія. Въ простотѣ души своей, онъ высказалъ однажды вамѣчаніе, что Діонисій Ареопагитъ совсѣмъ не тотъ Діонисій, который утвердилъ христіанскую религію во Франціи, что эти два Діонисія были двумя совершенно различными лицами. Аббатъпридрался къ этому замѣчанію и усмотрѣлъ въ немъ государственное преступіеніе. Аббату, разумѣется, не было никакого дѣла до историческихъ доказательствъ; онъ просто хотѣлъ погубить человѣка, и погубилъ бы его навѣрное, если бы Абеляру не удалось еще разъ убѣжать во владѣнія графа Шамнанскаго. Пока его разыскивали, аббатъ умеръ, а монастырскій капитулъ былъ такъ великодушенъ, что проетилъ Абеляру его великое преступленіе и позволилъ несчастному грѣшнику жить, гдѣ ему заблагоразсудится. Абеляръ поселился въ одномъ уединенномъ мѣстѣ около Ножана на Сенѣ, въ епархіи города Труа; здѣсь онъ, при помощи друзей, построилъ себѣ домикъ, превратилъ его, съ разрѣшенія епископа, въ часовню и опять началъ читать лекціи. Сирена опять запѣла, а профессора сосѣднихъ городовъ опять заскрежетали зубами въ своихъ опустошенныхъ аудиторіяхъ. «Около его дома,—говоритъ Шлоссеръ, —образовалась вскорѣ настоящая колонія. Число его учениковъ въ короткое время возросло до шестисотъ; они выстроили себѣ хижины, поселились вокругъ часовни и построили возлѣ нея изъ дерева и камня новый доиъ, такъ что образовался настоящій монастырь; Абеляръ назвалъ его Параіслетімъ, то есть духоиъ-утѣшителемъ въ пустынѣ, посвятивъ это зданіе вмѣстѣ съ часовней Святому Духу», (т. ТІ, стр 355). Но профессора не дремали; они подняли противъ Абеляра такое ржаніе и мычаніе, что Абеляръ, во пзбѣжаніе новаго осужденія за какуюнибудь воображаемую ересь, принужденъ былъ прекратить свои лекціи и удалиться въ Бретань, гдѣ онъ сдѣлался аббатомъ въ мопастырѣ Рюи. Черезъ нѣсколько времени его вызвали оттуда ^ жалобы Элоизы, которая была уже въ это время настоятельницей аржантельскихъ монахинь; Элоиза писала къ своему другу, что она со всѣми своими монахинями осталась совершенно безъ пріюта, потому что аббатъ Сенъ-Дени выгналъ ихъ вонъ изъ арасантельскаго монастыря. Абеляръ тотчасъ нріѣхалъ къ пимъ на помощь и уступилъ имъ весь Параклетъ; здѣсь онѣ устроили себѣ монастырь, и аббатиссой этого монастыря сдѣлалась Элоиза. «Элоиза, —говоритъ Шлоссеръ, —считала своей нравственной обязанностью учить сестеръ латинскому, греческому и еврейскому языкамъ, но главнымъ предметомъ ея изученія было священное писаніе. Встрѣчая затрудненія, которыхъ не могла рѣшить сама, она обращалась къ Абеляру, который имѣлъ родъ высшаго надзора надъ монастыремъ. Абеляръ написалъ для параклетскихъ монахинь «Гексаэмеронъ» или сочиненіео сотвореніи міра и его шести дняхъ. По словамъ Бейля, въ воспоминаніе объ учености Ѳлоизы, въ монастырѣ Параклетѣ ежегодно на Троицынъ день совершалась служба на греческомъ языкѣ» (т. ГІ, стр. 356). Изъэтихъ фактовъ читатель видитъ, что мономанія Элоизы нисколько не укротилась съ того времени, какъ она родила на свѣтъ Астролябію. Неутомимая жажда знанія и умственной дѣятельности осталась въ ней на всю жизнь преобладающей страстью. Абеляръ также не измѣнилъ себѣ до конца. Пристроивъ Элоизу въ Параклетѣ, онъ отправился въ Парижъ и своимъ преподаваніемъ еще разъ поднялъ противъ себя жесточайшую бурю профессорскихъ, учительскихъ и пастырскихъ страстей. На этотъ разъ враги рѣшились стереть его съ лица земли. Они извлекли изъ сочиненій Абеляра множество еретическихъ тезисовъ, созвали въ Санѣ соборъ, на которомъ присутствовалъ самъ французскій король Людовикъ ТП, и —что всего важнѣе — натравили на Абеляра знаменитаго Бернара изъ Клерво, неистоваго фанатика, уже извѣстнаго во < всей Европѣ неотразимой силой своего пламеннаго краснорѣчія, —того самаго Бернара, который векорѣ нослѣ санскаго собора поднялъ на ноги всю Европу для второго крестоваго похода. Бернаръ принадлежалъ къ числу тѣхъ честныхъ и страстныхъ людей, на которыхъ всегда ѣздятъ верхомъотъявленные мошенники икоторые всегда дѣлаютъ по глубокому и чистосердечному убѣж- ^ денію то, чего желаютъ негодяи по своимъ мел-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4