563 СОЧИНЕНІЯ Д. И. ПИСАРЕВА. 564 не удовлетворяла горячей любознательности тогдашнихъ передовыхъ умовъ. Неодолимая сила тянула ихъ на самый далекій западъ, въ университеты магометанской Іспаніи, и эта притягательная сила съ каждымъ годомъ становилась значительнѣе идѣйствовала успѣшнѣе. То, что во время Герберта было единичнымъ случаемъ, обратилось понемногу почти въ общее правило. Петръ Достопочтенный, аббатъ монастыря Клюаьи, жилъ нѣсколько лѣтъ въ Кордовѣ и не только выучился превосходно говорить по арабски, но даже деревелъ Коранъ на латинскій языкъ. На этотъ послѣдній фактъ стоитъ обратитъ вниманіе. Духовное лицо, пользовавшееся важнымъ значеніемъ, безукоризненной репутаціей и глубокимъ уваженіемъ всѣхъ своихъ современников^ переводитъ ту ужасную книгу, на которой основана вся религія поганыхъ басурмановъ, самыхъ опасныхъ враговъ христіанства. Значитъ, уже въ XII столѣтіи были въ Европѣ люди, способные смотрѣть на чужую религію безъ фанатической ярости и способные изучать каноническія книги этой религіи просто и спокойно, какъ важный историческій фактъ, имѣвшій огромное вліяніе на судьбу многихъ милліоновъ людей. —Этотъ Петръ Достопочтенный говорить, что во время пребыванія его въ Испаніи тамошніе университеты были наполнены духовными лицами, пріѣхавшиыи изъразныхъ государствъ Европы, чтобы понабраться всякой премудрости отъ магометанскихъ ученыхъ. Между прочимъ было много англичанъ, прилежно изучавшихъ астрономію. Въ XII вѣкѣ умственныя занятія становятся уже для многихъ европейцевъ насущной потребностью. Появляются уже такіе люди, которые блѣднѣютъ, сохнутъ, сходятъ съ ума надъ книгами и за книжныя идеи безъ страха и безъ сожалѣнія отдаютъ свою жизнь. Безплодны и неумѣстны были многія усилія этихъ людей, мечтательны и неосуществимы ихъ стремленія, узокъ горизонта ихъ мысли, но велика и безкорыстна была ихъ любовь къ истинѣ, тревожно и неутомимо ихъ исканіе, неукротима и непоколебима ихъ желѣзная воля. Это были въ самомъ дѣлѣ мученики; они въ теченіе всей своей жизни сжигали въ упорномъ и безплодномъ трудѣ свои великія умственныя силы, и все для того, чтобы рано или поздно столкнуться съ римскимъ обскурантизмомъ и разлетѣться въ дребезги отъ этого столкновенія. Для насъ, для людей, уже имѣющихъ возможность трудиться и бороться за истину совершенно сознательно, для насъ должны быть дороги и священны всѣ ошибки и всѣ мучительныя разочарованія, всѣ безплодныя усилія, всѣ умственныя, нравственныя и фвзическія томленія, даже всѣ непроходимыя глупости честныхъ, великихъ и уже забытыхъ работннковъ мысли, изнывавшихъ среди безсмыслицъ средневѣковой Европы. Мы должны всегда помнить, что жизнь, по выраженію Некрасова, «жертвъ искупительныхъ -і просить >. Для того, чтобы одинъ человѣкъ открылъ плодотворную истину, надо, чтобы сто человѣкъ испепелили свою жизнь въ неудачныхъ поискахъ и печальныхъ ошибкахъ. Еслибы средневѣковые философы не бродили ощупью, то европейдамъ XIX столѣтія приходилось бы и бродить, и витать, и пробовать надъ каменной стѣной крѣпость человѣческаго черепа. А что любовь къ истинѣ и жажда знанія не угасли среди неудачъ и насмѣшекъ, подъ гнетомъ невыносимой скуки тогдашнихъ философствованій и подъ ударами разъяреннаго невѣжества, что эта любовь и эта жажда, напротивъ того, разгорались сильнѣе послѣ каждаго новаго пораженія,—это можетъ служить намъ самымъ вѣрнымъ ручательствомъ за несокрушимую живучесть и блестящую будущность европейской цивилизаціи. Однимъ изъ самыхъ неутомимыхъ двигателей просвѣщенія въ XII вѣкѣ былъ Петръ Абеляръ, знаменитый инесчастный любовникъ знаменитой и несчастной Элоизы. У этихъ двухъ людей любовь къ умственной дѣятельности и желаніе разливать вокругъ себя знанія доходили не до страсти—это выраженіе слишкомъ слабо, —а до изступленія, добѣшенства, до неизлѣчимой мономаніи. И эта нервная болѣзнь дѣйствовала заразительно на тѣхъ людей, которые приходили съ ними въ близкое соприкосновеніе. Еонечная дѣль умственной дѣятельности была для нихъ не ясна, но зато пылъ ихъ страсти былъ неукротимъ. Они учились сами и вовлекли въ ученіе другихъ, потому что безъ этой работы они не могли жить. Элоиза получила образованіе въ Аржантельскомъ монастырѣ. «Она познакомилась тамъ, —говоритъ Шлоссеръ, —не только съ священнымъ писаніемъ и сочиненіями отцовъ церкви, музыкой и церковнымъ пѣніемъ, но изучала также хирургію и медицину, потому что въ то время женщины часто должны были замѣнять недостатокъ врачей > (т. ТІ, стр. 352). Въ магометанской Испаніи, какъ я говорилъ выше, женщины также занимались медициной и хирургіей; мы видимъ такимъ образомъ, что уже очень давно затаился въ человѣчествѣ зародышъ того разумнаго взгляда на образованіе и трудъ женщины, за который принуждены бороться до сихъ поръ всѣ здравомыслящіе люди обоего пола. И г^Ь яге мы находимъ этотъ зародышъ? Съ одной стороны у магометанъ, которыхъ мы привыкли осуждать свысока за ихъ гаремы; съ другой стороны—у европейцевъ XII вѣка, надъ которыми мы привыкли смѣяться за ихъ безчисленные предразсудки. Кажется, именно имъ, магометанамъ и средневѣковымъ католикамъ, слѣдовало бы возставать съ особеннымъ неистовствомъ противъ женскаго труда и противъ вся-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4