561 историческое развитіе европейской мысли. 562 ливалось въ теченіе трехъ поелѣдующихъ стодѣтій. Арабская философія незаиѣтно разливалась во всѣ стороны по тѣмъ неуловимо тонкимъ каналамъ, по которымъ всегда проходить успѣшяо всякая идея, заключающая въ себѣ зародыпіъ новой исторической жизни. Европейская мысль начинала шевелиться, и ея первое пробужденіе выразилось въ разсужденіяхъ о религіозной догматикѣ. Нетрудно понять, почему умственныя силы ыыслящихъ людей направились прежде всего именно въ ту область, въ которой умъ всегда оказываетсябезсильныиъ. Во-первыхъ, всѣ люди, имѣвшіе возможность и желаніе заниматься размышлевіями, принадлежали въ то времякъ духовному сословію. Во-вторыхъ, теологія поглощала въ то время всѣ науки; пи о солнцѣ, ни о лунѣ, ни о землѣ, ни о водѣ, ни о животныхъ, ни о людяхъ, рѣпштельно ни о чемъ нельзя было размышлять серьезно, не сталкиваясьтакъ или иначе съ теологіей и не чувствуя надъ собою ея вліянія. Вопросы, которые теперь рѣшаются посредствомъ телескопа, микроскопа, химическаго анализа или анатомическаго ножа, рѣшались въ то время безусловно и безапелляціонно приговоромъ папы или собора. Мыслящіе люди занялись теологіей просто потому, что, кроиѣ теологіи, въ умственной жизни тогдашней Европы не было рѣшительно никакого содержанія. А какъ только начались серьезныя размышленія о догматикѣ, такъ начались немедленно и тѣ разногласія, которыя на языкѣ клерикаловъ называются ересями. Теоретическія мнѣнія средаевѣковыхъ еретиковъ и возраженія ихъ противниковъ для насъ нисколько не интересны, но появленіе ересей очень важно^ какъ барометрическое указаніе на ноложеніе умственной погоды; исторія нѣкоторыхъ ересей также очень интересна, потому что въ нихъ можно разглядѣть, каковы были характеры, умы, страсти и взаимныя отношенія тогдашнихъ людей, корпорацій и пародныхъ массъ. Еретикомъ назывался въ средневѣковой Европѣ такой человѣкъ, который имѣлъ противъ себя матеріальную силу, а за себя—свое личное убѣжденіе, неспособное избавить его ни отъ тюрьмы, ни отъ плетей, ни отъ костра. Личное убѣжденіе, противоположное мнѣніямъ сильныхъ людей и большинства, можетъвозникнуть только путемъ размышленія; а такое размышлепіе, которое заставляетъ человѣка идти въ тюрьму или на смерть, возможно только тамъ и тогда, гдѣ и когда существуетъ уже сильное умственное движеніе. Воть это я и называю барометрическимъ указаніемъ. Какъ держитъ себяодинокая личность, вооруженааятолько силой ипдивидуальнаго убѣжденія, какъ смотритъ наэтуличностьобщество, какъ ведутъсебявъ отношеніи къ ней представители матеріальной силы—все это очень интереснодля характеристики данной эпохе Въ половинѣ XI столѣтія Беренгаръ Турскій началъ разсуждать о таинствѣ пресуществленія. Его разсужденія очень не понравились духовенству. На нѣсколькихъ соборахъ они были объявленыеретическими, и наконецъ второй латеранскій соборъ, при папѣ Николаѣ II, предложилъ Беренгару выбрать одно изъ двухъ: или смерть, или отреченіе. Беренгаръ доказалъ своииъвыборомъ, чтоонъ—человѣкъ очень неглупый. Онъ отрекся отъ своей ереси, но какъ только гроза прошла мимо, онъ тотчасъ снова сталъ разсуждать и учить попрежнему. На него опять посыпались благонамѣренные доносы, и дѣло его на этотъ разъ могло придти къ очень дурному концу, потому что онъ оказался уже нераскаяннымъ и неисправимымъ еретикомъ. Во второй разъ ему врядъ ли предложили бы выборъ. Но къ счастью его на папскомъ престолѣ сидѣлъ въ то время Григорій ТІІ, и—о ужасъ!—этотъ знаменитѣйшій изъ папъ самъ сочувствовалъеретическимъ мнѣніямъ Беренгара. Іригорій взялъ еретика подъ свое покровительство. Для большей убѣдительности Григорій выдумалъ даже, будто онъ видѣлъ видѣніе, и будто Сама Пресвятая Дѣва являлась ему, чтобы засвидѣтельствовать справедливость мнѣній Беренгара. Клерикалы сами очень часто опирались на видѣнія, какъ на уважительное и надежное доказательство. Они обязаны были вѣровать въ подлинность видѣнія, и теперь тѣмъ болѣе, что о видѣніи говорилъ самъ папа, и притомъ папа Григорій УІІ, лучшій и непоколебимѣйшій защитникъ папства. Однако вышло иначе. Клерикалы оказались скептиками, и, когда разгорѣлась борьба между Григоріемъ ТІІ и германскимъ королемъ Генрихомъ ІТ, соборъ нѣмецкихъ епископовъ проклялъ папу, какъ приверженца беренгаровекой ереси и какъ колдуна. Оказывается такимъ образомъ, что непогрѣшимость папы никогда не была серьезнымъ дѣломъ для самихъ клерикаловъ. Какъ только папа дѣлалъ не то, чего имъ хотѣлось, такъ сейчасъ являлась критика его поступковъ, и вслѣдъ за критикой—клевета, къ которой клерикалы обращались всегда съ особенныгь удовольствіемъ. Но Беренгара имъ такъ и не удалось изжарить. Въ XII столѣтіи имъ пришлось испытать еще болѣе жестокія огорченія. Число училищъ быстро увеличивалось. «Изъ этихъ заведеній XI и XII вѣка, —говорить Шлоссеръ, —особенно часто упоминаются школывъ Реймсѣ, Капѣ, Лапѣ, Тураэ, Камбрэ, Суассонѣ, Шалопѣ-на-Марнѣ, Амьенѣ и Аррасѣ, но самыми знаменитыми изъ нихъ были школы въ Люттихѣ, Безансонѣ, Шартрѣ, Орлеанѣ и Нарижѣ. Кроиѣ того, называютъ школы въ Мецѣ, Турѣ, Верденѣ, Санѣ, Буржѣ, Нуатье и Анжерѣ. Въ Германіи въ то же время славились училища въ Кельнѣ, Майнцѣ, Надерборнѣ и Брауншвейгѣ» (т. ТІ, стр. 352). Но вся премудрость всѣхъ этихъ училищъ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4