567 ИСТОРИЧЕСКОЕ РАЗВПТІЕ ЕВРОПЕЙСКОЙ мысли. 558 еще не рѣшенъ. Было бы, вѣроятно, гораздо лучше для всего католическаго міра, если бы атотъ важный вопросъ рѣшился въ томъ смыслѣ, въ какомъ понималъ его Гербертъ. Но не въ эту сторону направлялось общее теченіе тогдапшихъ идей и событій. Благоразуміе было ненавистно тогдашнимъ людямъ именно потому, что оно— благоразуміе и что вслѣдствіе этого оно противоположно, съ одной стороны, всѣмъ безпорядочнымъ взрывамъ чувства, страсти и фантазіи, а съ другой стороны—финансовымъ иатересамъ тѣхъ ловкихъ людей, которые умѣютъ обращать эти взрывы въ источники не малыхъ доходовъ. Герберту не помогла никакая политическая мудрость. Папа торжественно запретилъ ему отправлять архіепископскія обязанности. Папскій легатъ, Левъ, произнесъ по этому случаю любопытную рѣчь, которая должна была служить противоядіемъ знаменитой рѣчи епископа орлеанскаго. « Викаріи Петра и ихъученики, —говорилъонъ между прочимъ, —не хотятъ имѣть своими учителями Платона, Виргилія, Терендіяивсе остальное стадо философовъ, которые носятся въ высотѣ, подобно птицамъ воздушнымъ, и погружаются въ глубину, подобно рыбаиъ морскимъ; и вслѣдствіе этого вы говорите, что они недостойны быть привратниками, потому что не обладаютъ искусствомъ писать стихи. Петръ—дѣйствительно привратникъ,но привратникъ неба». Что папа беретъ взятки, этого легатъ нисколько не отрицаетъ, но онъ доказываетъ, что тутъ нѣтъ ничего предосудительнаго. «Развѣ,—спрашиваетъ онъ, — Спаситель не принялъ приношенія волхвовъ?» Онъ также нисколько не сомнѣвается въ дѣйствительноети преступленій, совершенныхъ папами; онъ не хочетъ только, чтобы эти преступленія выводились на свѣтъ. «Хамъ, —говорить онъ, — былъ проклятъ за то, что открылъ наготу отца своего». Разсужденія краснорѣчиваго легата Льва до такой степени понравились его слушателямъ, что Гербертъ не нашелъ себѣ въ нихъ никакой поддержки. Онъ сложилъ съ себя санъ арііепископа и удалился въ Германію, ко двору малолѣтняго короля Оттона III. Тамъ онъ сдѣлался наставникомъ Оттона, сталъ заниматься научными опытами и наблюдениями и далъ своему воспитаннику образованіе, блистательное для тогдашняго времени. Въ 996 году шестнадцатилѣтній король Оттонъ, пылкій, честолюбивый и образованный, пошелъ съ войскомъ въ Италію, чтобы утвердиться въ Римѣ и уничтожить тамошнюю кровавую неурядицу. Гербертъ находился въ свитѣ Оттона и, въ качествѣ его бывшаго наставника, пользовался особеннымъ уваженіемъ и дружбой молодого короля. Въ 998 году Оттонъ сдѣлалъ Герберта архіепископомъ равеннскимъ, а на слѣдующій годъ, по смерти папы Григорія У, Гербертъ, по приказанію своего бывшаго воспитанника, вступилъ на папскій престолъ подъ именемъ Сильвестра П. Это явленіе было въ высшей степени оригинально. Папой сдѣлался тотъ самый человѣкъ, котораго вся Европа знала, какъ умнѣйшаго и опаснѣйшаго противника папства и клерикальной политики. Всѣ свои духовпыя должности Гербертъ занималъ постоянно независимо отъ духовенства и наперекоръ его желаніямъ. Аббатомъ въ Воббіо его назначилъ Оттонъ I; архіепископомъ реймскимъ—Гуго Капетъ; архіепископомъ равеннскимъ —Оттонъ III; наконецъ, на папскій престолъ его посадилъ тотъже Оттонъ Ш. Но изъ Боббіо и изъ Реймса его вытѣснили интриги клерикаловъ; изъ Равенны его не успѣли вытѣснить отчасти потому, что онъ пробылъ тамъ недолго, а отчасти потому, что Оттонъ былъ въ это время въ Италіи и не любилъ шутить съ тѣми людьми, которые не хотѣли ему повиноваться. Наконецъ, Гербертъ сдѣлался главой католическаго міра, а Оттонъ все-таки продолжалъ жить въ Италіи, такъ что каждое слово новаго папы почерпало себѣ силу и обязательный авторитетъ изъ присутствія нѣмецкой арміи. Можно было ожидать важныхъ преобразованій въ управленіи церкви и во всемъ строѣ тогдашняго общества. Оттонъ былъ молодъ, уменъ, полонъ энергіп; замыслы его были очень широки, и чрезмѣрная крутость его характера, проявившаяся въ его поступкахъ съ возмутившимися римлянами, начинала смягчаться по иѣрѣ того, какъ онъ становился опытнѣе и разсудительнѣе. Папа и императоръ были воодушевлены одинаковыми стремленіями: оба ненавидѣли невѣжество и презирали испорченность тогдашняго духовенства; ихъ соединенныя усилія могли, повидимому, сдѣлать много добра. А между тѣмъ всѣ ихъ прогрессивныя желанія пропали даромъ. Итальянцы ненавидѣли ихъ обоихъ, какъ иностранцевъ, а нѣмцы обижались тѣмъ, что ихъ король Оттонъ живетъ въ Италіи, а не въ Германіи. Оттону надо было постоянно то ублажать своимъ присутствіемъ ревнивыхъ и любящихъ нѣмцевъ, то укрощать, также своимъ присутствіемъ, шаловливыхъ и ненавидящихъ итальянцевъ. Такъ онъ мыкался постоянно между Италіей и Германіей, не успѣвая принести существенной пользы ни той, ни другой странѣ. А совершенно отказаться отъ Италіи было невозможно, не говоря уже о томъ, что честолюбіе молодого короля не позволяло ему поступить такимъ образомъ. Отказаться отъ Италіи значило отдать папство въ руки всякихъ негодяевъ, въ родѣ Альбериха, Ересценція, Марозіи, Теодоры и разныхъ другихъ продуктовъ тогдашней итальянской жизни. Опять пошла бы та же исторія; этого задушили, другого изуродовали, третьяго уморили голодомъ, и такъ далѣе. А такія событія, совершающіяся надъ гла-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4