513 ИСТОРИЧЕСКОЕ РАЗВИТІЕ ЕВРОПЕЙСКОЙ мысли., 514 ихъ преелѣдованіями. Преслѣдованія эти не достигали своей цѣли; они давали только христіанамъ возможность обнаруживатьторжественнои публично то высокое и непоколебимое мужество, которое всегда одушевляетъ человѣка, идущаго на мученія и на смерть за святыню своего глубокаго и искренняго убѣжденія. Эти поразительные нримѣры стойкости и тернѣяія дѣйствовали потрясающимъ образомъ на массу; въ людяхъ, задавленныхъ, загрязненныхъ и изувѣченныхъ V свинцовымъ гнетомъ римской жизни, эти примѣры будили лучшія человѣческія чувства,-—такія чувства, которыхъ самъ человѣкъ никогда не подозрѣвалъ въ себѣ, которыя дремали въ немъ съ самаго его рожденія и которыя, выплывая наверхъ изъ темной глубины его души, изумляли его самого своей свѣтлой, невиданной и меааду тѣмъ знакомой и родственной красотой. Зато, чтобы разъ въ жизни почувствовать себя человѣкомъ, чтобы разъ въ жизни не струсить передъ преторомъ, передъ ликторами и палачами, забитый рабъ или грязный бродяга могъ съ гордой радостью пойти на смерть, когда онъ видѣлъ, что такую смерть встречали спокойно тѣ загадочные люди, которые называли себя христіанами. Такимъ образомъ казни плодили мучениковъ и содѣйствовали раснространенію гонимой религіи. Бывали примѣры, что христіанинъ, сидящій въ тюрьмѣ и ужеосужденный на смерть, въ послѣднія минуты своей жизни обращалъ въ христіапство своего тюремщика, велъ и его вмѣстѣ съ собою на мѣсто казни. Во время Діоклетіана христіане составляли уже дѣйствительно такую политическую силу, съ которой надо было обращаться очень осторожно; они были многочисленны не только въ государствѣ, но уже и въ арміи; у нихъ были ревностные агенты во всѣхъ классахъ общества, даже вънмператорскомъ дворцѣ, потому что жена и дочь Діоклетіана исновѣдали новую религію. Послѣ смерти Діоклетіана Константинъ одержалъ рѣшительную побѣду въ междоусобныхъ войнахъ, именно потому, что сумѣлъ привлечь на свою сторону христіанъ всей имперіи. При Константинѣ христіанство сдѣлалось господствующей религіей, и теперь пришло для язычества время расплачиваться за преслѣдованія прежнихъ правительствъ. Христіанство объявило истребительную войну всему, что было связано такъ или иначе съ языческими воспоминаніями. Вся классическаяцивилизація^ философія, наука, искусство, все безъ разбору было занесено въ рубрику язычества, и вседолжно было исчезнуть, .какъ суета и прелесть грѣховнаго міра. И по результатамъ своимъ эти гоненія были совсѣмъ не похожи на тѣ преслѣдованія, которымъ подвергалось христіаяство. Здѣсь гонимыя идеи, формы и учрежденія дѣйствительно прятались и исчезали безъ остатка и почти безъ борьбы. Жрецы, философы, ученые, художники классичеСоч. Д. И. Писарева, т. III, скаго міра не дали народу ровно ничего, кромѣ бѣдности, невѣжества, распутства и страданія. Народу не за что было любить этихъ людей, и когда явились новые вожди, тогда народъ сталъ ломать статуи боговъ, разрушать ихъ жертвенники, рвать и жечь сочиненія философовъ, ученыхъ и поэтовъ. И новые вожди дѣиствительно держали себя иногда съ такимъ мужествомъ и съ такимъ достоинствомъ, что неотразимое вліяніе ихъ на умы народа становится совершенно понятнымъ. Случилось однажды, что имнераторъ Ѳеодосій Великій изъ личнаго мщенія избилъ въ Ѳессалоникѣ семь тысячъ гражданъ, находившихся въ циркѣ, за что епископъ Амвросій медіоланскій не далъ ему причастія, не пустилъ его въ церковь и заставилъ его принести публичное покаяніе. Если принять въ соображеніе энергическій характеръ Ѳеодосія, проявившійся съ достаточной очевидностью въ его ѳессалоникскомъ подвигѣ, и если припомнить кромѣ того, что церковь и духовенство были обязаны этому императору очень важными льготами, то надо будетъ сознаться, что поступокъ Амвросія представляетъ очень яркій примѣръ непоколебимаго мужества, неподкупной гражданской честности. Разумѣется, молва объ этомъ поступкѣ разнеслась во всѣ концы имперіи, и по всей вероятности многіе приверженцы старой религіи съ глубокимъ огорченіемъ провели параллель между стойкостью христіанскаго епископа и угодливостью тѣхъ языческихъ жрецовъ, которые совершали жертвоприношенія передъ живымъ богомъ Калигулой или передъ статуей Антиноя, красиваго мальчика, пользовавшагося страстной любовью императора Адріана. Народъ не имѣлъ понятія о томъ, что есть возможность напоминать цезарямъ о требованіяхъ справедливости; и вдругъ эта возможность явилась; понятно, на какую высоту должно было подняться въ глазахъ народа то учрежденіе, отъ лица котораго молено было давать свѣтской власти такіе выразительные уроки. Царствованіе Ѳеодосія нанесло смертельный ударъ древней религіи и древней философіи; языческія гаданія по внутренностямъ жертвенныхъ животныхъ были объявлены уголовными преступленіями; вслѣдъ затѣмъ, въ 394 году, запрещено приносить жертвы богамъ и входить въ ихъ храмы; доходы и владѣнія храмовъ взяты въ государственную казну; зданія многихъ храмовъ разрушены. Для того, чтобы охранить христіанскую церковь отъ ересей, Ѳеодосій учредилъ особыхъ инквизиторовъ, соединявшихъ въ своемъ лицѣ обязанности доносчиковъ и судей. Любопытно при этомъ замѣтить, что Ѳеодосій былъ родомъ изъ Испаніи, —изъ той самой страны, которая много вѣковъ спустя съ особенной любовью пригрѣла на своей груди судилище инквизиціи въ исправленномъ и донолненномъ видѣ. Далѣе тотъ же Ѳеодосій объявилъ 17
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4