429 ПРОГРЕССЪ ВЪ МІРѢ животныхъ И РАСТЕНІЙ. 430 ѳчень простыми^ если мы сравнимъихъ сътѣми сложными проявденіями умственнойдѣятельности, который представляютсянамъвъ общественной жизни пчелъ и муравьевъ. Но мы уже видѣли, что происхожденіе самыхъсложныхъ и совершенныхъ органовъ объясняется теоріей естественнаговыборатакъжеудовлетворительно,какъ и происхожденіе самыхъ простыхъ особенностей тѣлосложенія. Глазъ животпаго гораздо сложнѣе, чѣмъ нога или хвостъ, а между тѣмъ и глазъ, и нога, и хвостъ, и всѣ другіе органы совершенствовались постепенно,и притомътакъ, что каждое улучшеніе или осложненіе органа было полезно тому существу или, вѣрнѣе, тойпородѣ, у которой это осложненіе иди улучшеніе проявлялось и упрочивалось. Вся разница между йсторіей глаза и исторіей какого-нибудьдругого, болѣе простого органа заключается только въ томъ, что глазъ исныталъ большее количество видоизмѣненій, и что, слѣдовательно, наего формированіе потратилось больше времени, то-есть болѣе значительное число животныхъпоколѣній. То же самоеможно сказатьиобъ инстинктахъ: чѣмъ проще инстинктъ, тѣмъ скорѣе онъ могъ выработаться; чѣмъ сложнѣе инстинктъ, тѣмъ дольше ему надо было вырабатываться. Но какъ бынибылъусложненъкакой-нибудь инстинктъ, никогдаего сложность неможетъслужить убѣдительнымъ аргументомъвъпользунеобъяснимыхъ скачковъи противътеоріимедленныхъвидоизмѣненій. Отказаться отъ этой теоріи при встрѣчѣ съ оченьсложнымъявленіемъорганическойжизни— значить вообще отказаться отъ всякой попытки объяснить и понять происхожденіе этого явленія, или, другими словами, значитъотрѣзать въ данномъ нанравленіи всякій дальнѣйшій путь научнаго изслѣдованія. Когда вамъговорятъ, что первый муравейпроизошелъна свѣтъ со всѣми своимилапками,челюстями^усикамии инстинктами, словомъ, совершенно въ томъ самомъвидѣ, въ какомъ его потомки являются передъвами въ настоящую минуту, тогда, разумѣется, у васъ заранѣе отнимаютъ навсегда всякую надежду узнать что бы ни было о томъ, какимъ образомъ муравей возникалъ и развивался. Теорія Дарвина непосягаетътакимъобразомънабудущіе успѣхи науки; онаоткрываетъпередъмыслителемътотъ единственныйпуть, которыйможетъсовременемъ ввести человѣческій умъвъ самыя таинственныя и недоступныя лабораторіи природы; во если бы мы стали требовать отъ этой теоріи, чтобыона теперь, тотчасъже, объяснила намъ все то, чего мы не понимаем^и чтобы она, кромѣ того, подкрѣпила всѣ свои объясненія,въкаждомъ отдѣльномъ случаѣ, осязательнымифактами, то такія требованія обнаружили бы только крайнееребячество нашей мысли, которая все ожидаетъ, что когда-нибудь жареные рябчики сами собою свалятся къ нейвъ ротъ.Встрѣчаясьсъ инстинктами или умственнымиспособностямиживотнагоцарства, теорія Дарвина болѣе чѣмъ гдѣ-либо принуждена ограничиваться совершенно общими и чисто гипотетическимиобъясненіями не потому, что она не въ силахъсправиться съ фактами, а напротивъ потому, что фактовъ собрано слишкомъ мало, и еще потому, что для прошедшихъ временъне существуетъсовсѣмъ никакихъфактическихъ данныхъ. Мы можемъ дѣлать очень много предположеній насчетътого, что слолсные инстинктыразвивались такъи такъ и проходили черезъ такія-то и такія-то фазы, но показать эти фазы въ живой природѣ не всегда бываетъ возмолсно; а отыскать въ геологическихъ остаткахъ какіе-нибудь намекинаминувшеесуществованіе этихъ фазъ мы рѣшительно не въ состояніи.Объ умственныхъспособностяхъисчезнувшихъпородъ мы не можемъ имѣть ни малѣйшаго понятія;мы также неможемъзнать, каковы были инстинкты теперешнихъживотныхъ за нѣсколько тысячелѣтійдо нашеговремени;и, наконецъ, совершенно неосновательнобыло быожидать, что живая природа представить намъ въ настоящую минуту такой непрерывный рядъ родственныхъживотныхъ породъ, по которому мы могли бы прослѣдить всѣ переходныя фазы въ развитіи всѣхъ существующихъ инстинктовъ, начиная отъ самыхъ простыхъи кончая самымисложными. Мы уже знаемъдавно, что усовершенствованнаяпорода всегда вытѣсняетъ и истребляетънеусовершенствованную, а для сохраненія породы развитые инстинктыимѣютъ такое же важное значеніе, какъ, напримѣръ, крѣпкіе мускулы, острые когтиилизоркіе глаза. Здѣсь, какъи вездѣ, органическая природа идетъ впередъ и самымъпроцессомъсвоего движенія заметаетъза собою свой слѣдъ. Въ дѣлѣ развитія инстинктовъэто заметаніе производится еще гораздо полнѣе, чѣмъ въ дѣлѣ развитія органовъ. Въ большей части случаевъ слѣдъ заметенъ вполнѣ, и тогда, равумѣется, никакой Дарвинъ не можетъ доказать, что тутъдействительносовершалось движеніе и что оно проходило именно черезъ точки А, В, С, В и такъ далѣе. Но зато ни одинъ человѣкъ въ мірѣ не можетъ также доказать, что движеніе въ этомъ мѣстѣ не существовало. На этомъ основаніи Дарвинъ, говоря о простыхъ и сложныхъ инстинктахъ, принимаетъстрого-оборонительное положеніе и не ищетъ здѣсь никакихъ новыхъ подтвержденій для своей теоріи. Онъ доказываетъ, что здѣсь, какъ и вездѣ, его теорія не встрѣчаетъ себѣ непобѣдимыхъ и необъяснимыхъ препятствій. ГШ. Если вы посмотритена восковой сотъ обыкновенной пчелы, то правильность и изящество его архитектуры приведутъ васъ въ изумленіе, и вы еще болѣе удивитесь, когда узнаете, какъ превосходно это восковое строеніе приспособлено къ своей цѣли.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4