415 СОЧИНЕНІЯД. И. ПИСАРЕВА. 416 за существованіе. Но никто не можетъ сказать заранѣе, что это прогрессивноеразвитіе будетъ постоянно упрочивать существованіе этихъ породъ и постоянноодерживать побѣду надъвсѣми враждебными обстоятельствами, способнымиповредить этимъ породамъ или даже совершенно стереть ихъ съ лица земли. Никто не можетъ поручиться и за то, что отъ чистаготипа медвѣдей, щукъ или страусовъ не отдѣлится подъ вліяніемъ обстоятельствъ какой-нибудь боковой отростокъ, который проложитъ себѣ совершенно своеобразный путь для своего дальнѣйшаго развитія. Наконецъ, и то можетъ случиться, что какія-пибудь внѣшнія условія заставятъ медвѣдя, страуса или рыбу отказаться отъ употребленія того или другого органаи такимъ образомъ попятятъ ихъ назадъ, вмѣстотого, чтобы подвигать ихъ впередъ. Регрессивное развитіе такъ же возможно въ природѣ, какъ и прогрессивное, лишь бы только оно въ данномъ случаѣ было выгодно для данной породы, то есть лишь бы только было возможно вмѣшательство естественнаговыбора: безкрылые жуки, слѣпые обитатели пещеръ и самъ страусъ, лишенный способности летать, являются живыми продуктами такого регрессивнаго развитія. Въ природѣ нѣтъ ни малѣйшаго стремленія къ идеальному совершенству, и направленіе развитія въ каждомъ отдѣльномъ случаѣ опредѣляетея только вліяніемъ мѣстныхъ и временныхъ обстоятельствъ. Одни органы доводятся до изумительнагосовершенства,нипримѣръ,глазъ у всѣхъ высшихъ животныхъ; другіе органы атрофируются до совершеннаго безсилія, напримѣръ, крылья у многихъ птицъ; однѣ породы торжествуютъ и улучшаются, другія отстуиаютъназадъ, третьи совсѣмъ вымираютъ; на каждомъ шагу сложныя отношенія между организмами запутываются въ самые неразрѣшимые гордіевы узлы, и на каждомъ шагу эти узлы развязываются или разрубаются, смотря по обстоятельствамъ. И привычки, и органы, и типы, все подверженоизмѣненію, все можетъбыть перестроено или разрушено. И эта вѣчная, тихая и безпристрастнаяломка составляетъсобою всю исторію органическойжизни. Намъ очень трудно понять, до какой степенизначительныи сложны могутъ быть результаты этой незамѣтной ломки; нашъ умъ отказывается вѣрить тому, чтобы, напримѣръ, глазъ хищной птицыилимозгъ европейца могъвыработаться путемъ медленныхъ измѣненій изъ какого-нибудь безформеннаго накопленія органическихъ клѣточекъ. Но недовѣрчивость нашего ума ровно ничего не значить. Умъ нашихъ прапрадѣдовъ также отказывался вѣрить тому, что солнце стоитъ на одномъ мѣстѣ, а земля вокругъ него бѣгаетъ. Наши умственныя привычки такъ же подвижныи измѣнчивы, какъ и всякія другія привычкиживыхъ организмовъ. Вотъ что говорить Дарвинъ о происхождепіи глаза: «Предположеніе, чтобы глазъ, со всѣми его неподражаемымиаппаратамидля приспособленія къ разнымъ разстояпіямъ, къ разнымъ количествамъсвѣта, для поправлепія сферической и хроматическойаберраціи, могъ сложиться въ силу естественнаго выбора, —такое предположеніе, сознаюсь, можетъ показаться въ высшей степенинелѣпымъ. Но если можно доказать, что существуютъ многочислеппыяпостепенностимежду совершеннымъ, сложнымъ глазомъ и глазомъ несовершеннымъ и простымъ, при чемъ каждая степеньсовершенства полезна организму, ею одаренному; еслидалѣе глазъхоть сколько-нибудь подверженъ видоизмѣненіямъ, и этивидоизмѣпеніянаслѣдственны, въчемънельзя сомнѣваться; и если какое-либо видоизмѣненіе этого органа можетъ сдѣлаться полезнымъ организму при измѣняющихся жизнепныхъ условіяхъ,—то, по законамъ логики, возможность образованія совершеннаго, сложнаго глаза путемъ естественнаговыбора, какъ ни безсильно сладить съ нею наше воображеніе, не можетъ быть отвергнута». И дѣйствительно оказывается, что въ живой природѣ существуетъбезконечное разнообразіе зрительныхъ аппаратовъ; въ отдѣлѣ позвоночныхъ животныхъ замѣтно очень немного степеней; но затоу безпозвоночныхъ; въ отрядѣ членистыхъ животныхъ, то есть у насѣкомыхъ, червей, пауковъ и раковъ, зрительный аппарата проходить по всѣмъ фазамь своего развитія. Лѣстница эта начинается съ зачаточныхъглазъ, которые способны только различать свѣтъ отъ темноты; отсюда отправляются въ одну сторону простые глаза, состоящіе изъ хрусталика и роговой оболочки; а въ другую сторону идутъ сложные или граненые глаза. Эти сложные глаза такъ разнообразны, что натуралистаМюллеръ нашелънеобходииымъ распределить ихъ на три главные класса и на семь подраздѣленій. Наконецъ, этидвѣ системы, то есть сложные и простые глаза, соединяются между собою и образуютъ еще новыя формы. Кажется, трудно даже требовать, чтобы было соблюдено еще больше постепенностивъ развитіи, чтобы калсдая ступенька этого развитія была отмѣчена еще нагляднѣе. То же самое можно сказать и о мозгѣ. У птицъонъ еще совершенно гладокъ; у млекопитающихъ начинаются извилины и углубленія: у обезьянъ они особенносильно развиты; ушимпанзе, у орангъ- ■ утанга, у гориллы они болѣе значительны и разнообразны, чѣмъ у низшихъ обезьянъ; у нег* ровъ болѣе, чѣмъ у высшихъ обезьянъ; у евр< у пейцевъ еще болѣе, чѣмъ у негровъ. Постелен* ность соблюдена вполнѣ. Кромѣ того, если мыі' посмотримъ на исторію человѣчества^ то мы и въ ней увидимъ сквозь безконечную сѣть перепутанныхъ событіи очень медленноесовершенствованіе человѣческаго мозга, какъ того спеціальнаго орудія, которое доставляетъ человѣку
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4